Читаем Диалектическое рондо полностью

Из степенных ленивых подворий,Где боярин похож на кота,Осклабилась бесшумная горечьСлизью окон, воротами рта.Притомился? Вспылил? Ты опасен!Твои слёзы и песни – на слом –В эфемерном огне поломавшись,Ты закончишь больничным костром.Только медною малою кнопкойБыл на башне набатной язык,И топтал Гуманизма надгробьеВоплотившийся Совести рык.…На границах сегодня – кордоны,Ни чумы, ни Батыев не жди,Только кто-то не прочь и шпионов,И чуму на дому завести.Их – не тронь! Чуть зацепишь ногоюЛучезарный артикул-мораль –Ты – пиявка для тела людского,За твоё истребленье – медаль!Человек не смеётся, не плачет,Человек не молчит, не кричит,Если свет не поставит задачей,Если портит открыточный вид.Даже стон, даже буря сегодняДопускаются, но – в маскарад.И потеет ночами холодныйБезъязыкий музейный набат.Но пока будут слёзы игрушкой,Гнев не скроешь стеною стекла –Наготове чугунные пушки,И чумные колокола!

Мечты Робеспьера

Полз по краю столетья неслышимый гром,На сеченье настоянный на золотом.В медной ярости под драгоценным челомИскрой Божией мир повергался в лом –Полыхала мечта, пожигая кустыПодлой славы, покрывшие царские лбы.Оказалось, что мало для этой мечтыЛожь губить, и пожгла она Правды дубы.Он, живя и трудясь у трудяги Дюпле,Словно крыса эпохи в глубоком дупле,Тьму и свет он не ведал, он знал полумрак,Оттого в этом мире он был полуправ.Он мечтал – полуправ, а мечта – не права:Под ужиными шинами вздрогнет Москва,Злобной лампой, убойною бандою ваттТе мечты в опалённых зеницах горят.Розы Разума светлый и нежный ростокВ жестковатой земле оказался жесток.Свет сияет, а мрак будет вечно судим,Только корень у них оказался один.

1989

Буря ХIХ века, или Песня об Артюре Рембо

Перейти на страницу:

Похожие книги

Стежки-дорожки
Стежки-дорожки

Автор этой книги после окончания в начале 60-х годов прошлого века филологического факультета МГУ работал в Государственном комитете Совета Министров СССР по кинематографии, в журналах «Семья и школа», «Кругозор» и «РТ-программы». В 1967 году он был приглашен в отдел русской литературы «Литературной газеты», где проработал 27 лет. В этой книге, где автор запечатлел вехи своей биографии почти за сорок лет, читатель встретит немало знаменитых и известных в литературном мире людей, почувствует дух не только застойного или перестроечного времени, но и нынешнего: хотя под повествованием стоит совершенно определенная дата, автор в сносках комментирует события, произошедшие после.Обращенная к массовому читателю, книга рассчитана прежде всего на любителей чтения мемуарной литературы, в данном случае обрисовывающей литературный быт эпохи.

Геннадий Григорьевич Красухин , Сергей Федорович Иванов

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Поэзия / Языкознание / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия / Образование и наука / Документальное