Читаем Дезинформация полностью

Американская пресса признала процесс сфальсифицированным {176}. У обвинения было пятнадцать месяцев открытого доступа к правительственным и церковным документам, чтобы как следует подготовиться к суду. Адвокатам же Степинаца разрешили лишь часовое посещение своего клиента, и в их распоряжении оставалась неделя для сбора улик в интересах защиты {177}. В качестве представителя папы Пия XII на суде присутствовал американский архиепископ Йозеф Херли. Степинацу, однако, ввели запрет консультироваться с ним во время судебных разбирательств {178}. Многим свидетелям защиты запретили давать показания, под запрет попали также многие улики стороны защиты. Основная улика стороны обвинения была сфабрикована. Один из очевидцев записал:

«Суд был настоящим фарсом. Показания свидетелей в судебных отчетах исказили. Свидетелям угрожали. Судьи произносили длинные монологи и обеспечивали «надлежащие» ответы на свои вопросы. Зал суда заполняли коммунистические агитаторы, чьи выкрики подробно освещались правительственной прессой. На судебном процессе позволили присутствовать лишь пятерым представителям церкви» {179}.

Рискуя подвергнуться аресту, сто пятьдесят священников из Загреба подписали совместное заявление в поддержку своего архиепископа {180}. Папа Пий XII подчеркнул: «У нас есть право, и это наш долг – опровергать столь ложные обвинения». В целом он назвал данный процесс «весьма печальным зрелищем» {181}.

На четвертый день судебных разбирательств Степинац выступил с тридцативосьмиминутной речью. Как писал журнал «Тайм», архиепископ «временно утратил присущее ему хладнокровие». Степинац «в гневе указывал пальцем на судей и кричал: «Церковь в Югославии не только лишена свободы, скоро церковь будет уничтожена вообще!» {182} Он продолжал: «Против меня семнадцать месяцев велась подрывная кампания, это проявлялось в высказываниях государственных лиц и в прессе. Я двенадцать месяцев пребывал под домашним арестом в резиденции архиепископа… Во время войны церковь должна была найти свой путь, преодолев бессчетное количество трудностей. Было желание помочь сербскому народу, насколько это только возможно… Я был персоной нон грата и для Германии, и для усташей. Я не относился к числу усташей, и я не присягал им, как некоторые представители суда, которых я вижу в этом зале. Хорватский народ единодушно высказался за создание хорватского государства, и я проявил бы нерадивость, если бы я не заметил и не признал этого желания хорватского народа, порабощенного бывшей Югославией» {183}.

Степинац обвинил коммунистических прокуроров в их схожести с гестапо. Он заявил, что его совесть чиста. Степинац также сделал заявление о его преследовании в связи с нападками властей на церковь. Архиепископ также отрицал злонамеренную организацию им перехода верующих в другую веру {184}[29].

На протяжении всего периода правления коммунистов в бывшей Югославии запрещали публикацию выступления архиепископа на этом суде, равно как и публикацию аргументации стороны защиты. Тот, кто тайно сделал соответствующие записи и в последующем нелегально распространял их, подвергся уголовному преследованию {185}. В субсидированном правительством фильме, который появился в кинотеатрах вскоре после суда, все представили таким образом, словно Степинац не смог опровергнуть ни одного из пунктов выдвинутого против него обвинения {186}.

В течение судебного процесса сторона обвинения представила докладную записку, датированную 18 мая 1943 года и якобы направленную архиепископом папе римскому. В этом документе содержались резкие обвинения в адрес сербов и православной церкви. В нем также упоминался мнимый факт работы Степинаца на усташей и содержался призыв к папе римскому организовать иностранную интервенцию в Югославию {187}.

Степинац отрицал какое-либо отношение к этой докладной записке {188}. Она не была исполнена на епархиальной бумаге и не содержала ни адреса, ни чьей-либо подписи. Записку сделали на итальянском языке, тогда как обычно архиепископ создавал документы на официальной латыни. Сам Степинац упоминался в докладной записке как «Митрополит Хорватии и Славонии», однако сам он никогда не называл себя так. Документ содержал подробную информацию о Боснии, которую Степинац вряд ли мог хорошо знать, поскольку Босния не являлась частью его епархии {189}. Коммунисты утверждали, что документ был обнаружен в министерстве иностранных дел Хорватии, но Степинац никогда не направлял туда свои докладные записки. По словам прокурора Якова Блажевича, в его распоряжении имелся экземпляр, подписанный Степинацем, но он так и не представил документ суду. Экземпляр также не появился и в списке судебных документов {190}.