Грабеж превратился в национальную политику, когда 30 декабря 1948 года Королевство Румыния упразднили, а взамен провозгласили Румынскую Народную Республику[94]. . Новое марксистское правительство конфисковало имущество короля, захватило землю, принадлежавшую состоятельным румынским гражданам, национализировало румынскую промышленность и банковские структуры и отправило большинство собственников имущества в ГУЛАГ. Затем, в 1949 году, марксистское правительство обратило алчный взор уже в противоположном направлении, проявив интерес к самому бедному классу в стране. Вынуждая крестьян вступать в колхозы, власти отнимали у них землю вместе с домашним скотом и сельскохозяйственным инвентарем. В течение нескольких лет практически вся румынская экономика держалась лишь на похищенном имуществе.

«Ограбление капитализма нравственно, товарищи», – неоднократно слышал я фразу Никиты Хрущева. «Не поднимайте брови, товарищи. Я намеренно использовал слово «грабить». Ограбление нашего врага вполне нравственно», – старался разъяснить он.

«Ограбление капитализма является марксистским долгом», – любил проповедовать президент Румынии Николае Чаушеску, мой бывший начальник в течение многих лет, пока я был его советником по национальной безопасности.

Оба этих политических деятеля пришли к власти и начали руководить страной, не заработав в течение своей жизни ни одной трудовой копейки[95]. Ни один из них не имел ни малейшего понятия о том, как заставить экономику работать, и каждый из них страстно верил в то, что ограбление богатых было волшебной палочкой, способной решить все национальные экономические проблемы. Они оба руководили ранее свободными странами, ставшими в результате масштабного перераспределения материальных благ марксистскими диктаторскими режимами, правительства которых в конечном итоге превратились в полновластных собственников всего.

И Хрущев, и Чаушеску скончались прежде, чем узнали, что в долгосрочной перспективе ограбление по-марксистски не окупается, даже если это ограбление организовано правительством сверхдержавы, и экономический крах Советского Союза со всей очевидностью подтвердил это.

Глава 9

Дезинформация в сегодняшней Америке

В 2008 году заслуженный обозреватель газеты «Вашингтон пост» Дэвид С. Бродер публично сравнил желание сенатора Барака Обамы скрыть свое прошлое с тактикой, которой пользуются военные летчики, чтобы защитить себя, когда они кружат над целью, надежно прикрытой зенитными средствами. «Они сбрасывают массу металлических опилок, надеясь таким образом создать помехи и дезориентировать зенитно-артиллерийские или зенитно-ракетные расчеты» {890}. Такая формулировка применима также и к политике «гласности», направленная, как уже объяснялось выше, на создание положительного имиджа действующего или потенциального российского руководителя.

Насколько мне известно, одна из приоритетных целей любой разновидности политики «гласности» – скрыть прошлое, обеспечив руководителю новое политическое лицо. Политика «гласности» Сталина была направлена на то, чтобы замести следы ужасных преступлений, представляя его небожителем. В свою очередь политика «гласности» Хрущева создавала международный имидж миротворца человеку, организовавшему в западных странах ряд политических убийств. Это доказал Верховный суд ФРГ в октябре 1962 в ходе публичного разбирательства дела Богдана Сташинского, агента КГБ, которого Хрущев лично наградил орденом за физическую ликвидацию врагов Советского Союза, проживавших на Западе {891}. Чаушеску, тайно посещавший в Москве курсы политруководителей Красной Армии и получивший по ее окончании звание генерала, сосредоточил политику «гласности» на стремлении скрыть прошлое, изображая себя румынским Наполеоном, то есть очередным низкорослым тираном, ненавидящим Россию. Горбачев, завербованный КГБ еще в бытность студентом МГУ {892}, стремился политикой «гласности» замаскировать гэбэшное прошлое, создав имидж самобытного руководителя-чародея, продемонстрировавшего западным корреспондентам кокетливую «Мисс КГБ» и одновременно обещавшего превратить Советский Союз в «общество свободных людей марксистского образца» {893}.

Таким образом, избирательная кампания 2008 года в США была для меня настоящим дежавю, словно вновь присутствую на одной из тех избирательных кампаний Чаушеску, которые наблюдал в свое время в Румынии. Команда Чаушеску изображала Румынию под руководством предыдущего лидера, Георгиу-Дежа, как загнивающую, коррумпированную, экономически отсталую страну и призывала изменить такое положение дел путем перераспределения материальных благ в стране. Так работала кампания по дезинформации.