Читаем Дезертир флота полностью

Квазимодо шагнул к трапу и быстро вставил:

– Что касается героической смерти капитана Кехта, то это истинная трагедия. Капитан руководил боем против проклятых змеюк и до конца оставался на своем посту. В горячке боя с превосходящими силами тварей его настигла скорая смерть. И никто не должен разносить клевету и прочие измышления, ставя под сомнения геройскую смерть капитана Кехта.

– Согласен, – пробурчал помощник. – Иначе это будет выглядеть смешно и недостойно. Зачем нам сложности? Но эта девка, – он грозно посмотрел на Теа, – пусть убирается немедленно. Я ее прощать не собираюсь. Если бы она тогда взяла на палец в сторону, попала бы мне не в ляжку…

– Я напугать хотела. Нечего дергаться было, – сказала рыжая.

– Да уж, напугала, стерва рыжая! – заорал новый капитан «Высокого». – Я бы тебя…

– Ущерб будет возмещен, – поспешно вмешался вор. – Договоримся полюбовно. Тогда недоразумение вышло.

Капитан засопел и оглянулся по сторонам:

– Чего стоим? Так и потонем в болтовне. Одну помпу спускайте на драккар. Мы с нашим грузом драгоценным все равно как мешок с дерьмом плавать останемся. А драккар сейчас на дно пойдет…

Выяснилось, что «Собачья голова» пострадала намного меньше когга. Воду откачали и вычерпали, незначительные течи законопатили. Мачта каким-то чудом уцелела. Пришлось повозиться с порванной оснасткой. Через сутки драккар был готов продолжить путь.

С «Высоким» дела обстояли куда хуже. Трюм был полон воды. На плаву когг поддерживал только непотопляемый груз ценной древесины. Корабль осел так глубоко, что волны плескались, почти заливая палубу. «Высокий» было решено вести на буксире.

Восемь дней драккар волок за собой полузатопленный «Высокий». Море оставалось удивительно спокойным для осенней поры, ветер дул ровный, но эти дни были нелегкими для пополненного экипажа «Собачьей головы».

Квазимодо блаженствовал, лежа на палубе «Высокого» и слушая, как поют и ворочают весла менее счастливые товарищи на драккаре. Вор с друзьями приказом капитана оказались подвергнуты странному аресту и путешествовали в одиночестве на беспомощном «Высоком». Теа признавала, что это лучшее время за все морское странствие. Они с вором беседовали и занимались более важными делами, по привычке забираясь в «ящик для лис». Ныр устроившись на корме, удил рыбу и прощался с морем. Великий Дракон бегал среди улова, пытаясь продегустировать все подряд. Нервные рыбы отвешивали ему оглушительные шлепки хвостами, и геккон вступал со скользкими врагами в самоотверженные схватки. Светило мягкое осеннее солнце, море оставалось милостиво. Правда, в полузатопленном трюме хранились пласты содранной со стурворма шкуры. Благоухали они совершенно оглушительно, но на подобные мелкие неудобства друзья внимания не обращали.

Корабли из осторожности шли в виду берега, и Квазимодо много рассказывал, показывая знакомые с детства ориентиры и вводя друзей в курс непростых нравов столицы северного побережья. И объясняя, что этот север – совсем не Север. Дорога друзей лежала в куда более холодные и суровые края.

Вечером, под монотонным моросящим дождем ведомый усталым драккаром «Высокий» вошел в порт великого Глора.