Читаем Дезертир флота полностью

Вор поморщился:

– Нипочему. Просто не ходи туда.

Фуа уставился на друга как на полного болвана.

Квазимодо напрягся и попытался объяснить:

– Не хочется туда идти. Слишком похоже на мышеловку. Знаешь, что это такое?

– Что я, совсем темный? На корабле мышеловки видел. Только какая это ловушка? Не хотите здесь ночевать – не нужно. Но на сокровища-то посмотреть можно? Или нам больше деньги не нужны?

Вор неопределенно пожал плечами. Объяснить, почему не нужно лезть в эту гостеприимную дыру, действительно было трудно.

– Я загляну, камни заберу, и поедем, раз вы такие трусливые стали, – заявил упрямый ныряльщик.

Он сделал решительный шаг к пещере, но тут у него за пазухой протестующе свистнуло, запищало – геккон живо выбрался из-под рубахи, плюхнулся на мокрую траву, подбежал к лошади, в мгновение ока взобрался вверх по ноге и крупу и устроился на притороченном к седлу мешке. Кобыла, привыкшая к присутствию мелкого и наглого хвостатого, только переступила на месте.

Фуа пораженно смотрел на неверного ящера. Геккон стеснительно закатил фиолетовые глаза и слегка потемнел полосатой шкурой.

– Не суйся туда, Ныр, – сказала Теа. – Поехали.

– Да, не дури, пожалуйста – поддержал подругу вор. – Вот и Дракон против. Что нам те камешки? И живот у меня… нервничает.

– Что ж ты сразу про живот не сказал? – пробормотал фуа. – Я твоему брюху куда больше верю, чем башке твоей половинчатой. Объяснить толком не можешь, что ли? Поехали так поехали, чего время терять?

Ныряльщик вскарабкался в седло, геккон немедленно перебрался ему на плечо и начальственно свистнул, приказывая отправляться. Кони двинулись вверх по пологому склону. Вовсю шуршал дождь.

– И действительно, что нам эти камни? – рассудительно сказал фуа. – Своего груза мало, что ли?

Квазимодо только кивнул, вытирая мигом вымокшее лицо.

Всадники миновали едва заметную седловину между холмами. Теа оглянулась.

– Эй!

Квазимодо с недоумением оглядел смутный за пеленой дождя травянистый простор. Все спокойно. Разве что дождь усилился. Хм… а пещера где же?

Рядом взволнованно засопел фуа. Теа послала коня в сторону, оглядела со склона только что пройденную впадину. Пещеры не было. Рыжая вернулась к друзьям, коротко дернула плечом.

– Возвращаться не будем, – категорически сказал Квазимодо. – Хрен с ней, с пещерой.

Лошади вроде бы без понуканий прибавили шагу. Путешественники ехали молча. Оглядываться не хотелось. Квазимодо заметил, что собственная рука поглаживает пристегнутую к луке седла надежную рукоять глефы. При чем здесь оружие?

Останавливаясь в сгущающейся темноте под символической защитой двух чахлых пальм, Квазимодо сказал:

– Я, кажется, понял – там тень не такая была. Слишком темная. А камни блестели как под солнцем. Камни – наживка.

– Ладно, пусть наживка, – пробурчал Ныр, раскатывая служащий тентом плащ. – А куда эта тухлая пещера потом делась?

– Так убрали мышеловку. Мы же в нее заходить не стали.

– Точно, – сердито сказала Теа. – Наживку меняют. Ни козлы, ни антилопы на ваши паршивые камешки не клюнут.

– Мы тоже не клюнули. Так что давайте ужинать и спать ложиться. Надеюсь, такие пещеры по здешним местам ночью не бегают, не охотятся, – примирительно сказал Квазимодо.

– А камешки такие красивые были, – вздохнул Ныр.

К морю вышли через двое суток. Дождь только что кончился. Обрывки облаков плыли по небу, кидая на водный простор лохмотья солнечного света и беспорядочно смешивая в волнах золото, синь и свинцовую серость. Песчаный берег был невысок, но казалось, стоит вытянуть шею – и откроется далекий край мира. На горизонте взблескивали молнии уходящей грозы.

Теа застыла в седле. Вор первый раз видел подругу такой растерянной. Тронул худое плечо:

– Люди от начала времен плавают в океан. А лягушки вообще живут в море, на крошечных островах, где и плюнуть некуда. Им нравится. Просто привыкнуть нужно.

– Оно очень большое, – выдохнула лиска.

Фуа хихикнул.

Квазимодо бросил на него злющий взгляд:

– Ладно, давайте остановимся, перекусим тем, что осталось…

Лошади паслись, выискивая среди песчаных бугорков островки зеленой травы. Ветер нес запах соли и едких водорослей. Дров здесь было предостаточно, и Квазимодо без труда удалось развести костер. В последние дни путешественники питались остатками сушеного мяса и холодной болтушкой из муки. Сейчас можно было сварить супчик. Ныр принес еще охапку выброшенных волнами сучьев и одобрительно посмотрел на висящий над огнем котелок:

– Горячее будет? Это правильно. Я завтра рыбки наловлю. Поедим как нормальные.

Квазимодо сгреб друга за ветхую рубашку, зашептал в ухо:

– Ты, Лягушка бесчувственная, добрался до воды и рад. Рыжая боится, а ты еще и хихикаешь. Паразит перепончатый.

– Так я же не со зла. Она привыкнет, и ей понравится. Это же море, – пробормотал фуа. – Море – оно великое. Это каждый понимает.

Квазимодо тряхнул друга за рубаху.

– Это мы с тобой понимаем. А Теа его первый раз видит. Как ей не бояться?

К ногам подбежал Великий Дракон, предупреждающе свистнул.

– Молчи, выползок, – шикнул вор на мелкого гада. – Я твоего друга душить еще даже не начал.