Читаем Дезертир флота полностью

Квазимодо чувствовал, что уговаривает себя. Такого он обычно никогда не делал – если задница решает, что ей нужно оказаться подальше отсюда, нужно задницу слушаться. Но сейчас ты и твоя драгоценная задница не кошельки собираетесь резать. Теа спокойна, а в этих холмах и скалах она хозяйка. Значит, и тебе нужно успокоиться и не позориться перед рыжей.

Топор из-за пояса Квазимодо все-таки вынул. Каменные уступы даже сквозь одежду все злобнее врезались в бок. И снова неживая тишина давит на затылок, нельзя ни о чем думать, нельзя давать мыслям увлечься.

Теа затаилась шагах в шести от вора. Угловатая фигура лиски без всякого напряжения устроилась в выступах скалы. Девушка не выглядела скорчившейся, и в то же время ее тело занимало удивительно мало места. И как только острый камень не режет колени длинных худых ног?

Рыжая подняла голову, глянула с легкой обеспокоенностью. Квазимодо подумал, что ее тревожит его взгляд, но девушка ткнула растопыренными пальцами в сторону тропы.

Враг приближается? Или что-то не так? Вору показалось, что он уловил запах лошадей, слабый звук. Теперь ветерок тянул поперек движения преследователей, и почуять их приближение стало труднее. Квазимодо еще раз оглянулся. Лунные тени стали светлее, размыли мрак впадин. Все-таки не лучшая здесь позиция – слишком открыт правый фланг. Охотники оттуда появиться не могут, бежать туда тоже не придется, но все-таки…

Не обращая внимания на раздраженный жест Теа, вор сдвинулся по склону правее. Осторожно опустился на колени. От скальной неровности перед лицом пахло сырым камнем. Утро близко. Навалилось беспокойство. В ушах глухо стучала кровь. С Квазимодо так происходило, когда должно было случиться что-то нехорошее.

Где-то на тропе звякнул металл, стукнуло копыто. Теа неуловимо изменила позу. Ее пальцы на тетиве напряглись. Девушка начала привставать…

В этот миг Квазимодо увидел чужого стрелка. Слабо блеснул лунный свет на пряжках ремня и на граненом наконечнике арбалетного болта. Охотник присел среди плоских вершин на той стороне тропы. Засады он не видел, но держал арбалет наготове и пристально следил за возвышавшимися над тропой зубьями скал.

– Теа, не поднимайся, – прошептал вор.

Девушка кинула яростный взгляд, что-то поняла и замерла в напряженной позе. Охотник на той стороне тропы, очевидно, тоже уловил слабый звук. Тут же присел за камень, висящий на поясе мешочек со стрелами зацепил скалу.

По лицу подруги Квазимодо понял, что она услышала. Карие глаза расширились.

Попались. Стоит рыжей подняться над камнем с луком, и она получит болт. Отступить тоже невозможно – несколько шагов по открытому склону до защиты спасительного гребня арбалетчик пройти не даст. Дивное положение.

Вор яростно пытался сообразить, что нужно сделать. Стрелок их не видит, но и рыжая не видит его и мгновенно завалить проклятого арбалетчика не сможет. Стоит ей подняться, и она первая окажется на прицеле. А ты, Полумордый, в данном случае бесполезен. Топором или кукри арбалетчика не достать – до него шагов сорок. Пропустить охотников? Засаду они скорее всего не заметят, но неминуемо наткнутся на Ныра с лошадьми. Сам фуа не уйдет, будет ждать. И предупредить его не предупредишь. Ой, плохое здесь место.

Нужно начинать бой, и начинать немедленно.

Квазимодо ткнул рукой, указывая Теа в сторону приближающихся всадников, и жестом приказал ждать. Рыжая протестующе замотала головой. Вор одними губами произнес очень грубое слово. Лиска оскалилась, но сдвинулась левее, к тропе. Там все явственней раздавалось постукивание копыт.

Квазимодо прополз вдоль края скалы. То, что собирался сделать, – большая глупость, но от судьбы, как от стрелы, не уйдешь. Вор рывком кинул свое тело за край, прыгнул вниз. Если арбалет направлен точно в эту сторону – брякнешься на камень уже мертвым.

Болт в бок одноглазый парень не получил – арбалетчик прицелиться все-таки не успел. Квазимодо довольно шумно шлепнулся на скальный уступ. Теперь от вражеского стрелка его заслонял невысокий гребень. Замечательное положение – немедленно задницу тебе не прострелят, но и сунуться ни вперед, ни назад уже невозможно. Можно быть уверенным, что нелепый обезьяний прыжок незамеченным не остался. А ведь мог бы арбалетчик и стрельнуть от неожиданности. Была бы пара мгновений, чтобы убраться из ловушки. Видно, крепкие нервы у охотника. Зато уж точно – сейчас туда, где рыжая сидит, стрелок не смотрит.