Читаем Девушки из бумаги и огня полностью

Когда он протягивает руку, чтобы по-хозяйски погладить меня по щеке, я отстраняюсь и говорю ровно, не теряя самообладания, с милой улыбкой, полной яда:

– Генерал, вам следует быть осторожнее. Сомневаюсь, что Королю понравится, что вы прикасаетесь к одной из его Бумажных Девушек. – Моя улыбка остра, как клинок. – Более того, мне самой это не понравится. Прикоснитесь ко мне хоть пальцем – и я отрежу его под корень.

Подавляя язвительный смех при виде его огорошенного лица с отвисшей от неожиданности челюстью, я разворачиваюсь и неторопливо спускаюсь по лестнице в главный зал.

Когда я нахожу взглядом Короля, сердце начинает бешено колотиться. На этот раз я соблюдаю дистанцию. Мне нужно быть терпеливой, выбрать лучший момент, дождаться условного знака. Неофициальный стиль Лунного Бала – одна из причин, по которым заговорщики выбрали его для покушения: хаос создает лучшее прикрытие. А кроме того, это единственный день в году, когда имперские шаманы снимают магическую защиту. При смене года они поднимают завесу магии всего на час, чтобы совершить традиционные ритуалы благодарения богам. Этот час, свободный от магии, – наш единственный шанс выбраться отсюда.

Минуты проходят одна за другой. Король все не отпускает от себя моего отца и Тянь, я постоянно вижу их рядом с ним. Несколько раз мне удается разглядеть их лица, и счастье, которое светится в их глазах – свет надежды, – ранит меня так сильно, что сводит живот.

Они постоянно озираются, надеясь увидеть меня.

Мне требуется вся сила воли, чтобы не броситься им навстречу через весь зал, расталкивая гостей, и заключить их в объятия.

Внезапно я замечаю Кензо, который пробирается ко мне сквозь толпу. Я нарочно не смотрю в его сторону, и он, проходя мимо – волна мускусного запаха, легкое прикосновение мохнатой руки, – вкладывает мне в ладонь что-то маленькое.

Я раскрываю ладонь. На ней лежит бумажная птичка-оригами. Птичка-майна.

Время пришло.

Глубоко вдохнув, я прячу бумажную птичку в рукав и разворачиваюсь. Но в этот миг музыка умолкает. По толпе пробегает изумленный шепот. Среди тишины неожиданно громко звучит голос распорядителя.

– Богоподобный Властелин и достойные члены двора, – возглашает он. – А также почтенные гости дворца! Прошу вас проследовать к сцене, чтобы насладиться прекрасным танцем, который в честь Нового Года подготовили для вас Бумажные Девушки!

Чьи-то пальцы крепко хватают меня за плечо.

– Где ты была, девчонка? – скрипит у меня над ухом сердитый голос. – Идем скорее! Остальные уже переоделись!

У меня внутри что-то обрывается. Конечно же, танец! Танец кануна Нового Года, которому нас учила мадам Чу. Я совершенно о нем забыла.

Не обращая внимания на мои возражения, мадам Химура тащит меня на другой балкон, широкий и выступающий вперед, над которым красуются высокие арки. Это сцена, на которой мы сейчас должны будем танцевать.

Она вталкивает меня в отгороженный занавесом уголок, где ждут остальные девушки.

– Помогите ей переодеться, – кричит она горничным.

Я пытаюсь спорить, но те уже снимают с меня платье, стягивают облегающее ципао – и быстро оборачивают меня многослойными золотистыми шелками, составляющими танцевальный костюм. Одна из горничных возится с моей прической, вынимает шпильки, и толстая коса падает между лопаток.

Я хватаюсь за волосы, вовремя разворачиваясь, чтобы заметить, как тонкий кинжал падает на пол. Свет ярко отражается в его лезвии. А потом его скрывают юбки очередной горничной, которая поправляет мою одежду и тянет меня за руку к остальным девушкам.

– Пожалуйста, подождите! – изо всех сил сопротивляюсь я. – Я не могу участвовать в танце! Я… мне срочно нужно…

Рядом со мной появляется госпожа Эйра.

– Леи? – тревожно спрашивает она. – Что случилось?

Музыканты по ту сторону занавеса начинают играть. Толпа гостей в радостном ожидании гудит, как море.

Госпожа Эйра понижает голос.

– Не стоит так нервничать, Леи. За последние месяцы твое искусство танца весьма улучшилось, ты сможешь хорошо себя показать. Я буду тобой гордиться.

– Я… я кое-что уронила, – выдавливаю я.

– Ничего страшного, ты сможешь все подобрать после представления.

– Нет, будет слишком поздно! Госпожа, прошу вас…

Она следует глазами за моим взглядом.

Долгая пауза. А потом она резко спрашивает:

– Ты об этом предмете? Он принадлежит тебе?

Я киваю.

Быстрым движением она подхватывает мой стилет с пола и прячет в складках своего оби. Ее лицо сведено напряжением, губы сжаты в тонкую линию.

– Сейчас я избавлюсь от этой вещи, – говорит она тихо и твердо, – а ты отправишься вместе с остальными на сцену и исполнишь свой номер, и мы обе забудем об этой ситуации. Ты меня поняла, Леи-чжи?

Тем вечером, когда меня привезли во дворец, и она впервые назвала меня титулом Бумажной Девушки, это наполнило меня гордостью. Но сейчас само слово «чжи» причиняет боль. Потому что я прекрасно понимаю, что она имеет в виду.

«Знай свое место. Помни, кто ты такая».

– Вы хотя бы пытались отправить мои письма или сразу выбрасывали их в корзину?