Читаем Девушки из Блумсбери полностью

У Вивьен начала раскалываться голова от иронии того, что она почти заполучила публикацию, только чтобы проиграть ее именно Алеку, и только потому, что он написал о ней. Неужели даже сюжет ее собственной жизни был ей неподконтролен?

– Они все уверяли, что девушка в рассказе напоминала им о многих незамужних женщинах, которые полагали, что их обокрала война. Но мне было очевидно, что образ был не собирательным. Я не думаю, что мистеру МакДоноу хватило бы на это воображения. Послушайте, – мягче сказала Соня, – ничто из этого не выбивается из ряда вон. Сколько бы они ни ныли о «женской прозе», авторы-мужчины не меньше склонны к использованию знакомого им опыта. В конце концов, я девушка из Отдела Литературы, как Эрик назвал меня в «1984».

– Это вас не волнует? – недоверчиво спросила Вивьен.

Соня снова пожала плечами.

– Большая часть писателей используют настоящих людей для вдохновения. Действительно одаренные воображением… ну, возьмите леди Браунинг. Сложно будет найти и йоту ее жизни в этих книгах.

– Но Алек должен был знать, что люди это поймут.

– Не обязательно. Кларисса Спенсер-Черчилль и я догадались исключительно случайно. Вы были на вечере у Эллен Даблдей в прошлом месяце и встретились с Клариссой, да? Эллен рассказала Клариссе – а Кларисса потом мне, – что вы работаете в книжном магазине и были однажды обручены с будущим графом Сент-Винсентом. И было что-то о недавнем инциденте в вашем магазине с часами от «Картье» – той же самой модели часов, которые в рассказе мистера МакДоноу служат причиной расставания персонажей. Вот что дало нам подсказку и привело меня на ваше мероприятие.

– Это так раздражает, – горько сказала Вивьен. – Я пишу о том, чего не знаю, и все говорят, что это недостаточно правдоподобно. Леди Браунинг критикуют за придумывание дичайших, самых кошмарных мыслей. Тем временем Алека публикуют за пересказ моей собственной истории – никакой выдумки, никакого разрешения. Эго – вторжение – этого всего.

– Вивьен, послушайте меня. Вы пишете самым странным, самым прекрасным образом из всего, что я читала. Просто сейчас не ваше время. Я знаю, что никто не хочет этого слышать. Вы бы, возможно, предпочли услышать, что лишены таланта, чем что вас ждут только усилия без награды. Сладостны последствия несчастий, как однажды написал Шекспир.[7]

На последних словах Вивьен взглянула на Соню с любопытством.

– Миссис Блэр, я немного понимаю, каково потерять мужа. Почему вы уделяете этому время?

– Полагаю, так я преодолеваю несчастья. – Соня грустно улыбнулась. – Лучше всего я работаю, теряя себя в других. Эрик всегда говорил, что в этом часть привлекательности большого дела – если не дано писать. – Она взяла руки Вивьен в перчатках в свои. – Я нисколько не сомневаюсь, что однажды вы добьетесь огромного успеха. Но пообещайте мне, что будете держать в узде свой норов. И продолжайте писать. Только, – Соня жалобно улыбнулась, – только не про Алека. Я подозреваю, он далеко не такой завораживающий, как вы.

Они расстались у восточного входа в сквер. Направляясь обратно в магазин, Вивьен знала, что гневно топчет ту самую землю, на которой Т. С. Элиот редактировал, Вирджиния Вулф вдохновлялась для романа «Ночь и день», а Теккерей пересказывал первые главы «Ярмарки тщеславия». Вивьен могла продавать книги этих и других авторов, но на этом все, вероятно, заканчивалось. Даже с интересом леди Браунинг или Сони Блэр ее шансы на карьеру в писательстве оставались чрезвычайно низкими. Кроме того, Вивьен теперь еще больше хотела чего-то другого, и это было не издание собственной версии своей жизни.

Она хотела почувствовать контроль над ней.

Несколько часов спустя Эви осторожно приблизилась к кухоньке, где Вивьен была на чайном дежурстве.

– Привет, незнакомка, – прохладно поприветствовала ее Вивьен.

Эви застыла в дверях. Она старательно избегала Вивьен после мероприятия с Дюморье, но беседа с Мими накануне оказала должный эффект.

– Могу я помочь?

Вивьен кивнула, наполняя чайник водой.

– Ты знаешь распорядок.

Эви встала на цыпочки, чтобы дотянуться до жестянки с черными чайными листьями в открытом шкафчике над их головами.

– Все в порядке? – прямо спросила Вивьен, включая чайник в розетку.

Эви стояла там, не зная, что сказать. Она продолжала видеть, как Вивьен и Алек набрасываются друг на друга в кабинете мистера Даттона, так яростно и почти жестоко – воспоминание, которое даже недели спустя заставляло девушку чувствовать себя пристыженной и смущенной.

– Я знаю, что ты просматриваешь книги, Эви.

Эви вздрогнула от знающего голоса Вивьен. Она не этого обвинения боялась больше всего, но оно было достаточно близко, и она могла только гадать, что еще может знать Вивьен. В наблюдательности она много превосходила других сотрудников «Книг Блумсбери». Эви внутренне отругала себя за то, что не была осмотрительнее с ней.

– Ты мне сказала в первый день, – продолжила Вивьен, – что вы с Ярдли были в составе той группы, что спасла коттедж Остен. И что ты впервые встретилась с мистером Алленом на аукционе «Сотбис», разве не так?