Они быстро листали фотографии. В датах на несколько дней наступил перерыв, потом пошли постельные сцены. Андреа, лежа на светлых простынях с темноволосым мужчиной, фотографирует их, держа телефон на вытянутой руке. На мускулистой груди мужчины темная поросль. Андреа согнутой в локте рукой подпирает свои обнаженные груди. Потом фотографии стали более откровенными: крупным планом нижняя часть лица мужчины, зажавшего в белых зубах один сосок Андреа; фронтальное изображение во весь рост улыбающейся Андреа, лежащей на кровати. Затем на весь кадр лицо Андреа, обхватившей губами мужской пенис. Ее партнер, похоже, заключил в ладонь подбородок Андреа: один его крупный большой палец покоится на ее скуле.

Следующее фото вдруг оказалось куда более пристойным. Андреа с тем же мужчиной 30 декабря. Они стоят рука об руку на улице. Оба одеты по-зимнему. За ними высится знакомая часовая башня.

– Черт. Это же музей Хорнимана, – сказала Мосс.

– И снимок сделан за четыре дня до ее исчезновения, – добавила Эрика.

– Думаете, это тот самый человек, с которым ее видели в пабе? – спросила Мосс.

– Возможно, это тот самый человек, который ее убил, – ответила Эрика.

– Но он по нашим базам нигде не проходит. Программа Национальной базы данных преступников его не выявила…

– На вид он русский или… даже не знаю… румын? Серб? Возможно, он имел судимости за границей.

– Но мы не знаем его фамилии, и на то, чтобы выяснить это, уйдет время, – рассудила Мосс.

– Зато мы знаем того, кто, возможно, с ним знаком. Линда Дуглас-Браун, – сказала Эрика. – Она сфотографирована тем же вечером. В том же самом баре, что и он.

– Задерживаем? – предложила Мосс.

– Нет, не спешите, – урезонила ее Эрика.

– Что значит «не спешите»? Она же утаила от следствия информацию, босс.

– Действовать нужно очень аккуратно. Как только мы что-то предпримем, Дуглас-Брауны сразу же подключат адвоката. Похоже, они тратят немалые суммы на то, чтобы удержать Линду на стезе добродетели.

Мосс задумалась.

– А знаете, босс, чего не хватает в вашей квартире?

– Чего?

– Свежих красивых цветов.

– Точно. Нужно посетить цветочный салон, – согласилась Эрика.

Глава 42

Цветочный салон «Иокаста» находился на Кенсингтон-Хай-стрит, между элегантным ювелирным магазином и офисным зданием, облицованным гладким гранитом. Витрина была оформлена по-весеннему. Ковер из настоящей травы; нарциссы, тюльпаны и крокусы в красно-розово-сине-желтых горшочках. Фарфоровые пасхальные кролики тут и там: сидят на траве, выглядывают из-за мухоморов и огромных крапчатых яиц. На переднем плане, почти у самого стекла, небольшая фотография улыбающейся Андреа на красной бархатной подушке…

Мосс взялась за ручку стеклянной двери, но увидела рядом маленький белый колокольчик и под ним лаконичное объявление: ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ.

Эрика позвонила. Спустя несколько мгновений они увидели маленькую старушку с туго зачесанными назад волосами, которая смотрела на них из-под нависших век. Эта была та же пожилая женщина, что впускала их в дом Дуглас-Браунов. Она небрежно махнула рукой, отсылая их прочь. Эрика снова позвонила. Дверь была из очень толстого стекла, но это они поняли только тогда, когда женщина открыла ее и колокольчик зазвенел гораздо громче.

– Вам чего? – недовольно спросила старушка. – Нам сообщили из полиции, что виновный арестован. Мы готовимся к похоронам! – Она стала закрывать дверь, но Мосс ее придержала.

– Будьте добры, нам хотелось бы поговорить с Линдой. Она здесь?

– Вы ведь уже кого-то арестовали, да? Что еще вам нужно от семьи? – не уступала старушка.

– Следствие еще не закончено, мадам. Мы уверены, что Линда могла бы помочь нам прояснить кое-какие факты, которые позволят в скором времени предъявить обвинение, – объяснила Мосс.

Пожилая женщина подозрительно смотрела на них, туда-сюда водя глазами из-под нависших век, кожа которых морщилась и колыхалась. «Как у хамелеона», – подумала Эрика. Старушка распахнула дверь и отступила в сторону, впуская их в салон.

– Вытирайте ноги, – велела она, бросив взгляд на мокрый тротуар.

Они проследовали за ней в светлый просторный зал для посетителей. У дальней стены блестел и переливался огромный стол из прозрачного стекла. На стенах висели фотографии реализованных проектов «Иокасты» – со свадеб и презентаций, для которых салон составлял цветочные композиции. Пожилая женщина скрылась за дверью в глубине зала, а в следующее мгновение оттуда вышла Линда с охапкой нарциссов в руках. На ней были длинная черная юбка-трапеция и очередной джемпер с котом, выглядывавшим из-под белого передника. На этот раз это был полосатый великан с потухшими глазами.

– Мамы здесь нет. Она заболела, – сообщила Линда. Тон ее подразумевал, что, по ее мнению, мать просто отлынивает от работы. Линда прошла к большому столу, разложила на его стеклянной поверхности нарциссы и принялась их сортировать. Эрика с Мосс тоже подошли к столу.

– А вы почему здесь, инспектор Фостер? Я думала, вас отстранили от дела…

– Уж кому, как не вам, знать, что не следует верить всему, что читаешь в прессе, – сказала Эрика.