– Хотелось бы знать, под каким углом вы ведете расследование, – наконец произнес он.

– Я ищу убийцу, сэр.

– Не умничайте.

– Ну вы же присутствовали на оперативном совещании, сами все слышали. Эта свидетельница, Кристина, видела Андреа в «Клееварке» в тот вечер, когда она пропала. Утверждает, что она разговаривала с белокурой женщиной и темноволосым мужчиной. Я ищу этих людей.

– И где же она сейчас? Эта Кристина?

– Сбежала. Других подробностей я выяснить не успела.

– Она поняла, что вы из полиции?

– Да.

– А вы не думаете, что она «узнала» Андреа в одной из посетительниц бара из каких-то своих соображений?

– Как это?

– Послушайте, Эрика. Она, как пить дать, нелегальная иммигрантка, до ужаса боится, что ее депортируют. Она вам подтвердила бы, что и Элвиса видела у музыкального автомата, если бы думала, что это спасет ее задницу.

– Нет, сэр, думаю, это ниточка. Да и другая женщина, Айви Норрис… Ее реакция на «Клееварку»…

– Я читал вчерашний рапорт дежурного, Эрика. В нем сказано, что вы ударили внука Айви Норрис и она бросилась на вас с ножом.

– Да, мальчик укусил меня, и я не сдержалась. Но речь не об этом. Сэр, Айви Норрис знает этот район, и тот паб чем-то ее пугает.

– Вам известно, что в прошлом месяце в «Приюте бродяги» в Сиднэме были обезглавлены четыре человека? Туда она тоже вряд ли пойдет.

– Сэр!

– С меня спрашивает помощник комиссара; я должен докладывать о ходе расследования сотруднику аппарата правительства, чтобы ему пусто было. Они требуют гарантий того, что неприглядные или неподтвержденные факты, касающиеся семьи Дуглас-Браун, не будут обнародованы и не попадут в СМИ.

– СМИ я не контролирую. Информацию им не сливаю. И вы это знаете, сэр.

– Да, но мне нужно, чтобы вы…

– Сэр, я должна делать свою работу. Не надо ходить вокруг да около. Вы хотите сказать, что есть вещи, которые я не вправе расследовать?

– Нет! – поморщился Марш.

– Тогда что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, чтобы вы придерживались фактов. Мы давно подозреваем, что «Клееварка» действует как подпольная биржа труда для нелегальных иммигрантов и служит местом сбора проституток. Нужны конкретные факты, прежде чем вы начнете говорить, что Андреа Дуглас-Браун находилась там в день своего исчезновения.

– А если я найду барменшу, заставлю ее составить фотороботы и запротоколирую ее показания?

– Что ж, флаг вам в руки. Только она уже наверняка в какой-нибудь фуре мчится в Кале!

– Сэр! Андреа зафиксировали камеры видеонаблюдения. Она действительно в вечер своего исчезновения села в поезд, следовавший в Форест-Хилл, и ее тело обнаружили неподалеку от центральной улицы. Черт, разве это не говорит о том, что я, возможно, права?

– Ладно, – буркнул Марш с недовольством в лице. – Только не прите буром, деликатно ведите расследование. Пресса следит за нами.

– Я буду сама деликатность, сэр.

– И держите меня в курсе. Докладывайте о каждом шаге. Ясно?

– Да, сэр.

Марш бросил на Эрику суровый взгляд, и она покинула его кабинет.

Глава 14

Морг, казалось, выщелачивал то немногое тепло, что еще оставалось в теле Эрики, когда они шли по длинному коридору, где горели лампы дневного света. У одной из железных дверей они остановились, Мосс позвонила, и судмедэксперт Айзек Стронг их впустил.

– Доброе утро, – тихо поздоровался Айзек, всем своим видом излучая ауру спокойствия и порядка. Белый лабораторный халат, под которым пряталась его рослая фигура, безукоризненно чистый и отглаженный; из верхнего кармана выглядывал мобильный телефон в темном кожаном чехле. На Айзеке были черные узкие джинсы и кроксы. Свои темные волосы он зачесал назад, обнажив высокий лоб. Эрика снова обратила внимание на его теплые карие глаза под почти прямыми бровями. Секционный зал представлял собой дурманящее сочетание металла и викторианской мозаично-керамической плитки. Вдоль одной стены – ряд дверей из нержавеющей стали; в центре помещения – три секционных стола, тоже из нержавейки, со стоками по краям. Андреа Дуглас-Браун лежала под белой простыней на столе, который был ближе остальных к двери. Ее глаза теперь были закрыты, волосы вымыты и аккуратно убраны со лба. Синяки потемнели, но отечность лица еще оставалась. Эрика надеялась – ради семьи Андреа, – что мертвая девушка будет выглядеть спящей, но, несмотря на все усилия привести ее в надлежащий вид, было заметно, что она изувечена.

Айзек обошел секционный стол и осторожно откинул простыню. Помимо синяков и рваных ран, покрывавших голое тело Андреа, на туловище теперь еще появился и ядреный аккуратный шов от Y-образного разреза, который начинался от передней части каждого плеча, сходился в одну точку в области грудины и затем меж ее полными грудями опускался до пупка.