Читаем Девушка в зеркале полностью

Прихожу к выводу, что воспоминания Тарквина о Саммер напрочь перепутались с воспоминаниями обо мне, что все это лишь туман во младенческой голове. Я-то думала, что когда он наконец действительно научится говорить, то будет упоминать лишь о настоящем. Наверняка не станет выуживать из памяти прошлое.

Наверное, это Адам брал Тарквина недавно на мост. Может, они заскочили туда на обратном пути из яслей, и Адам просто забыл мне рассказать? Ну да – и у Адама чисто случайно оказался под рукой живой цыпленок… Совершенно исключено.

Они, должно быть, просто говорили об этом. Это достаточно мрачная история, чтобы застрять у маленького ребенка в голове.

– Тарк, – говорю я. – Ты видел, как крокодилы едят птичку?

– Тяп-тяп-тяп, – отвечает Тарквин. Изворачивается, словно маленькая ящерица.

– Тарк, – повторяю я. – Мне нужно знать: папа брал тебя на мост посмотреть на крокодилов? Ты видел дильчиков?

Рот Тарквина захлопывается, и он пристально смотрит на меня своими большими глазами. Мой настойчивый тон испугал его? Заставляю себя сбавить обороты. Тру его маленькую спинку. Если я хочу получить от него правду, то торопиться не следует.

Открывается дверь, и опять неспешно заходит Адам.

– Ой, прости ради бога, оставил тебя с обоими детишками, – говорит он с ухмылкой. Подхватывает Тарквина под мышку, и оба исчезают за дверью.

Но еще раньше я опять успеваю заметить то выражение в глазах Тарквина. «Ты не моя мама». На сей раз нет никакой ошибки. Он знает. Он помнит. И это лишь вопрос времени, когда он заставит себя понять это.

Мы не трубим о рождении Эстер в соцсетях; я никому не отправляю эсэмэсок. Страшусь иметь дело с бесконечным потоком закадычных подруг Саммер. На каком-то этапе пришлось позволить Аннабет заглянуть ко мне, а родители Адама наверняка захотят прилететь из Сиднея, но вот, в общем-то, и всё. Я всегда воображала, как приглашу Франсину – полюбоваться, как она пытается скрыть свою злобу, но это у нас с ней уже позади. Вчера она и так осрамилась по полной.

В начале дня Адам заскакивает с новым бланком на подпись. Из отдела регистрации направляется прямиком в «Кармайкл бразерз», чтобы разобраться с бумагами. За Тарквином присматривает Аннабет. Эстер почти весь день спит – мечта, а не ребенок. Хотя она совсем миниатюрная, в руках ощущается вес. Она уютная, нежная и мягкая, как пушинка. Глаза у нее такие красивые, что я просто не могу дождаться, когда она наконец проснется.

Тем временем сооружаю послание по «мылу» Бену, набирая текст одной рукой, – другой баюкаю Эстер. Это занимает много времени, поскольку совершенно не представляю, как общаться с ним в качестве Саммер. Пробую непринужденность, задушевность, подколки, но никак не могу найти нужный тон. Почему-то на экране всякий раз появляется текст, который я написала бы, если б была сама собой.

«Выродила дитятку наконец, и она офигительная! Ты теперь дядя! Скорей приезжай домой повидаться! Жду не дождусь, чтобы расписать тебе все в красках!»

Жму и удерживаю кнопку «удалить», пока все это не исчезает. Бен моментально просечет, что это от Айрис, и я, естественно, не могу рисковать, приглашая его повидаться. Как Саммер сформулировала бы подобное известие? После той бездушной отписки, полученной тогда на Сейшелах, я так ни разу и не общалась со своим братцем – были еще несколько коротеньких имейлов, на которые я так и не ответила.

С чего это он так затих? Вчера вечером, когда Вирджиния высказала предположение, будто Бен мог втайне завести ребенка, я только посмеялась. Теперь же теряюсь в догадках. Почему я всегда считала, что Бен не станет гнаться за деньгами, только лишь потому, что он гей? Он вполне мог жениться и заделать жене ребенка, при большой-то нужде…

За семь месяцев Бен ни разу не удосужился позвонить. За семь месяцев так ни разу и не приехал повидаться со своей матерью или сестрой, которая потеряла свою половинку. Я знаю, что к учебе он относится очень серьезно – всю жопу надорвал, чтобы получить ту стипендию, – но разве с тех пор у него ни разу не было каникул?

Сказал бы мне Бен, если б обставил меня с деньгами? Пожалуй, что нет. Может, он уже женат, с беременной женой, но не хочет давать мне наводку до рождения ребенка. Достаточно хорошо помню законодательство о доверительной собственности, чтобы понимать: если я получу деньги, а потом вдруг выяснится, что у Бена у первого появился ребенок, придется их вернуть.

Звонит мой телефон. Это Колтон.

– Поздравляю, любимая моя племяшка! – Голос у него гладкий, масленый. – Как там маленькая наследница? Назвали уже?

– Эстер, – отвечаю ему. – Эстер Кармайкл.

– Красивое имя, как раз для такой красотки!

Ну до чего же дружелюбный мужик! Дружелюбие так и прет. Этот-то уж точно хорошо знает, с какой стороны хлеб у него маслом намазан.

– Адам уже оформляет свидетельство о рождении, – сообщаю я.