Читаем Девушка в зеркале полностью

Просто не могу поверить, что каждый вечер позволяла ей стоять на руле до полуночи, чтобы самой пару часов покемарить в нормальное время! Если деньги достанутся Вирджинии, тогда мне не перепадет ни крошки. Не видать мне тогда ни «Вирсавии», ни любой другой яхты, ни даже деньжат на кефир.

– С настоящего момента я сплю только днем, – объявляю я. – Все темное время суток – на мне, вся ночь целиком. Тебе нужно отдыхать.

Двое суток спустя мы по-прежнему в зоне. За все это время прошли всего лишь две сотни миль, в чем исключительно мой косяк. Мои упорные попытки двигаться под парусами во время ночных вахт заканчивались кучей ругани, легкими приступами морской болезни и практически нулевым продвижением. «Вирсавия» пьяно вихлялась на взбаламученной, словно в стиральной машине, воде, бесполезно хлопая лишенными ветра парусами. Те пару раз, когда под стук теплого дождя действительно вдруг поддувало, она так резко пришпоривала, будто какая-то великанская ручища прижимала паруса почти к самой воде.

Саммер во время своих вахт постоянно шла под мотором, с полностью убранными от греха подальше парусами, покрыв заметно большее расстояние. Но даже если так, мы каким-то необъяснимым образом отдрейфовали на сорок миль назад к востоку. Я в недоумении, поскольку на картах в этом районе не обозначены какие-то сильные течения, но стараюсь не зацикливаться на этом. Главная задача сейчас – выбраться южнее, к пассатам. Тогда мы быстро наверстаем упущенное. Саммер полностью полагается на меня, равно как и ее не родившийся еще ребенок.

Долгими ночами без сна, бесплодно пытаясь идти под парусами, я все никак не могла выбросить из головы мысли о Вирджинии. Я никогда не уделяла много времени своим сводным сестрам: когда у тебя есть двойняшка, на фиг тебе еще какие-то сестры, и по-любому все четверо из них – лишь бледные отражения Саммер.

Вирджиния, в принципе, нормальная девчонка, разве что скучная, как не знаю кто. Настоящая серая мышь. Даже не знаю, какие у нее увлечения и что ее вообще интересует по жизни – помимо инцеста и воровства многомиллионных состояний других людей.

Но я все равно испытываю к ней какие-то едва ли не материнские чувства – чувства, которые идут вразрез с моим стремлением взять под свое крыло Саммер. Вирджиния – все еще ребенок. Почему Саммер и Адам не выступили против этой помолвки? Если они – или я – не вмешаемся, дело кончится тем, что Вирджиния выскочит замуж за родственника и забеременеет совершенно без всякого толку.

– Естественно, я хочу все это остановить! – говорит Саммер, когда я поднимаю этот вопрос в кокпите за ужином. Топтание на месте в ходе ее вахты убило ее кулинарный пыл. У пасты путтанеска[16] какой-то странный железистый привкус, и Саммер едва прикасается к своей порции, хотя я по-волчьи сметаю свою подчистую.

– Просто слишком уж много всего навалилось разом, – продолжает она. – Я только что сделала тест на беременность, мы уже оформили выход из Таиланда, а тут у Тарквина вдруг гной по всему подгузнику…

– Стой, – говорю я, чуть не подавившись оливкой. – Я уловила суть.

– Не забывай, мы не сознавали, что эта свадьба буквально на носу. И до первого мая по-прежнему гора времени, чтобы предупредить Вирджинию. Но понимаешь… – Саммер опускает веки и грациозно накрывает рукой свой маленький животик. – Это трудно описать. Я чувствую такое стремление защитить эту нарождающуюся жизнь! Кажется неправильным открывать существование этой малышки моим врагам – людям, которые желают мне зла, – когда она такая крошечная, такая беззащитная!

Малышка. Она. Саммер пока не может знать пол будущего ребенка, но уже воображает дочку. Неудивительно, когда у нее уже есть такое исчадие, как Тарквин… Но эта мысль буквально разрывает меня изнутри. Наверное, потому, что этот ребенок будет «наследником Кармайкла», которого я всегда воображала мальчиком. Когда мы с Ноем пытались зачать, я считала практически само собой разумеющимся, что наше дитя будет мужского пола. Никогда не представляла себя матерью дочки. Никогда себе это не позволяла.

Не свожу взгляда с загорелого живота Саммер, полуприкрытого золотистым саронгом, который она теперь надевает каждый день. Наверное, ее уже так раздуло, что другая одежда стала мала.

Юридически ребенок Саммер, если там и впрямь девочка, приходится мне племянницей, но генетически это настолько же моя дочь, как и дочь Саммер. Мне суждено впервые испытать торжество, ощутить это упоительное волшебное чувство при виде своего отпрыска, своего генетического наследия не со своим собственным ребенком, а с ребенком Саммер! Я буду держать его на руках, вдыхать его запах и ощущать его вес, но сколько бы времени Саммер ни позволяла мне держать дитя на руках, мне все равно придется отдать его назад.

Почему-то кажется, что Саммер украла его у меня.

– Видок у тебя – краше в гроб кладут, Айрис, – говорит Саммер. – Тебе нельзя стоять вахты ночи напролет. Я в любом случае не собираюсь ложиться до полуночи. Иди и немного отдохни.

Пытаюсь возражать, но Саммер непреклонна.