Читаем Девушка с плеером полностью

Правда в том, что я никому не рассказываю о тебе. Ненавижу, когда меня жалеют, ненавижу быть маленькой и несчастной. То есть, конечно, люблю, но только наедине с собой. Поэтому, кстати, после той ночи я и не заявила в полицию и даже не рассказала службе охраны в общежитии о том, что со мной произошло. Я Ника, дочка русского бизнесмена; я мою голову каждый день и никогда не опаздываю; я блестящая студентка, перед которой открыты все пути. Моя темная сторона принадлежит только мне. Никому не нужно знать, как последние месяцы я просыпаюсь в четыре утра, охваченная необъяснимым ужасом, и мне кажется, что из темноты на меня кто‐то смотрит, или как я потом успокаиваю себя, слушая затертые до хрипа диски на старом CD-плеере, укрывшись одеялом с головой. Да и что мне сказали бы копы? Только то, что я виновата во всем сама. Но сейчас все было иначе, это было не нытье и не способ привлечь к себе внимание: мне требовалось чужое объективное мнение, не замутненное. Мне надо было спросить Лору о тебе.

— Можно? — Я нагнулась над Лориным ноутбуком, нашла видео и нажала на «плей».

— Это моя сестра. — Я ткнула пальцем в экран.

— Брендон Флауэрс — твоя сестра?

— Нет, девушка сзади. Это Женя, моя сестра.

Лора сдвинула брови.

— Ого, прикольно! Твоя сестренка тусуется с крутейшими рокерами за кулисами главного музыкального фестиваля планеты. Правда, это 2007 год.

— Только вот у меня больше нет сестры. — Мой палец был все еще прижат к экрану.

— А это тогда кто? — Лора растерянно смотрела на меня. — Типа твоя духовная сестра? Ника, я что‐то не догоняю.

— Это моя сестра, но она пропала без вести. — Я провела пальцем по дате под видео. — В 2007‐м, накануне того, как было снято видео.

— Ничего себе! Ника, мне так жаль. — Лора похлопала меня по плечу. — Как это произошло?

Видно, сказались недели одиночества, проведенные взаперти в комнате под одеялом, потому что от этого незамысловатого человеческого контакта внутри у меня будто открылся шлюз. Я говорила и говорила, даже не задумываясь о том, насколько сбивчивым получалось мое повествование.

— Эта девушка — моя сестра, ее зовут Женя, но она любила, когда ее называли Джен. Она старше меня на восемь лет. Когда ей было девятнадцать, она уехала в Англию изучать кинематограф. В 2007 году, летом, она пропала без вести. Я точно не знаю, в какой именно день, потому что была тогда в отпуске с папой и мамой, мы не звонили ей две недели. А когда вернулись, ее телефон был уже выключен. Есть видеозапись, как она стоит на автобусной остановке с рюкзаком. А потом как будто растворяется в воздухе. Куда она уехала, никто не знал — до сегодняшнего дня.

— Жесть какая. — Лорины глаза расширились. — Что сказала полиция?

— Да особо ничего. — Я перевела взгляд на колышущиеся от ветра ветви вязов за окном. — Только одно: ее телефон был активен еще раз, в середине июля, где‐то в графстве Кент. Полицейские сказали, что она, вероятно, пересекла границу.

— Но она ведь могла уехать сама?

— Да, вот только отметок о том, что она пересекла границу Британии, так и не нашли. А ведь нас, русских, всегда проверяют на въезде и выезде, нам же виза нужна. Значит, уезжала она в чьем‐то багажнике.

— А паспорт ее нашли?

— В том‐то и дело, что нет. Поэтому британской полиции хватило улик, чтобы заявить, будто это уже не их забота. Молодая девушка из страны, с которой не самые теплые отношения, без имущества, мужа и нормальной работы — она и так была в группе риска. Как, впрочем, наверное, и я сама. Просто еще один пункт в пользу ужесточения визового режима с Россией.

— Мда-а-а, — протянула Лора.

— В общем, дело было давно, я даже не очень помню ее. Мы не особенно дружили — разница в возрасте, сама понимаешь. Но знаешь, в детстве я всегда немножко завидовала ей и очень хотела быть как она.

Лора еще раз обняла меня за плечи, но теперь мне от этого было только неловко. Мне пришлось изобразить, что я тянусь к коробке с печеньем, чтобы скинуть с себя удушливую петлю сочувствия.

— А теперь я знаю, что она поехала на Гластонбери, — запись сделана на следующий день после того, когда ее видели в последний раз на остановке в городке, где она жила.

Лора достала две чашки и поставила чайник.

— Будешь?

Я кивнула и села напротив. Она включила музыку, что‐то тоскливое голосом Ланы Дель Рей. Но ты, наверное, понятия не имеешь, кто это.

— Как думаешь, может вдруг оказаться, что она жива? — нерешительно спросила я, как будто бы ее ответ и правда мог что‐то значить.

Лора грустно пожала плечами:

— Знаешь, я думаю, надо сделать пост в фейсбуке. Опубликовать ссылку на видео, пару фотографий твоей сестры и то, что ты мне рассказала. Поставить хештеги Гласто и, может, The Killers. Вдруг кто‐то видел ее там и вспомнит что‐нибудь важное.

— Да, стоит попробовать, хотя и прошло уже слишком много лет, — сказала я, поднимаясь со стула. В масштабах моей жизни восемь лет были целой эпохой.