Читаем Девушка с плеером полностью

— Просто не все понимают, что музыка — это тяжелая работа, — вмешался Хью. — Такое напряжение под силу не всем.

Марк кинул на него нечитаемый взгляд. Вслух он сказал только:

— Я был бы рад записать альбом с Кристофером… и Беном, если они решат вновь заняться музыкой.

— Но ваше творчество, позвольте заметить, — вставил интервьюер, — сильно отличается от того, что вы играли во времена Макконнелла. Как думаете, классический рок-вокал Криса впишется в ваш теперешний более электронный звук?

— Действительно, — ответил Хью, — музыка The Red Room при Крисе представляла собой типичный британский рок, одновременно в лучшем и худшем его проявлениях. Такой стиль, на наш взгляд, морально устарел. Мы хотели нового, революционного звучания.

— Парни, не могу даже представить, насколько вся эта безумная популярность повлияла на вас и на ваш образ жизни. Скажите, как изменилась для вас повседневная жизнь? Какие самые сложные вещи, с которыми пришлось столкнуться?

Хью и Марк переглянулись.

— Даже не знаю, — улыбнувшись, начал фронтмен. — Я всегда хотел такой жизни и всегда себя к ней готовил. Никогда не мог себе представить, даже в детстве, что буду работать в офисе, просиживать целые дни за монитором. Поэтому никаких особых сложностей для себя не вижу, — продолжил Хью. — А вот Марку пришлось нелегко. Все это внимание, Марки, оно же просто сбивает тебя с ног, верно? А ты у нас скромняга интроверт. Плюс к тому тебе пришлось перебороть свой страх перед перелетами. В общем, Марк молодец. Он очень поработал над собой. А я просто родился рок-звездой…

— Ага, сразу весь в татуировках, — сухо отшутился Марк.

18:54 / 24 июня2015, среда

The Smiths — «This Charming Man»

Они болтали еще долго, интервью длилось больше сорока минут, но мне пришлось прервать просмотр, когда дверь отворилась и на пороге появился коренастый парень в черном бомбере. Он огляделся и подошел прямиком к стойке бара, где сидела я.

— Ты Ника? — обратился он ко мне.

— Да, это я, — ответила я, догадываясь, о чем пойдет речь.

— Я Тедди, телохранитель ребят. Мне нужно осмотреть помещение.

Да уж, Тедди, а ты совсем не похож на плюшевого мишку, подумала я. Тут к нам подоспел Ник. Вместе с мрачноватым неплюшевым Тедди они осмотрели зал и выбрали максимально удаленный от окна столик.

— Телохранитель? А что, их хотят убить? — удивилась я.

— Нет, — ответил Тедди, — хуже. Папарацци.

— Но Марк был тут вчера один, и за ним никто не гнался.

— А они за ним и не гоняются, им нужен Хью.

— А-а-а, — протянула я. — Хью, получается, тоже здесь.

Мне было любопытно пообщаться с ним в нормальных условиях. Хотя бы потому, чтоб потом дразнить мою соседку Лору. Ну и, конечно же, он был милашкой.

— Я проведу их через черный ход.

Ник и Тедди исчезли в глубине зала.

Значит, вот оно как, такова цена успеха: нельзя просто взять и сходить в паб. Через несколько минут из сумрака показались Хью и Марк, которых сопровождал едва сдерживающий восторг Ник. Из дверей кухни высунулся и снова смущенно спрятался Стюарт. Бодигард встал у дверей и замер, как восковая фигура.

Странное ощущение, когда встречаешь людей из телевизора в реальной жизни. Они всегда выглядят совершенно другими, даже не такими, как пару часов назад в торговом центре. Хью оказался высоким, намного выше, чем я ожидала, белокожим, узкоплечим и почти бестелесно худым. Он был одет во все черное. Он улыбнулся и дружески приобнял меня. Я вновь почувствовала сладковатый запах чистой кожи и фруктовой жвачки. Узор татуировок у него на руках напоминал лабиринт. От Хью исходило какое‐то томительное очарование;

на него хотелось смотреть просто потому, что он действительно отличался необыкновенной красотой. Интересно, он уже был таким восемь лет назад? Сложно судить по фотографиям. Надо обязательно сфотографироваться с ним и отправить Лоре, подумала я.

Марк держался тихо и немного скованно, чем моментально расположил меня к себе, поскольку я сама, со всеми своими секретами, давно превратилась в анонимного интроверта. Он был немного ниже Хью, одет дорого и слегка небрежно, как рассеянный декан кафедры античной философии.

Марк пожал мне руку и еще раз извинился за случившееся ранее. Мне нравятся рукопожатия — женщинам, и особенно молодым девушкам вроде меня, почти никто не пожимает руку. Это всегда очень располагает.

Ник пригласил нас сесть за столик, но Марк настоял на том, что они сделают заказ у стойки, как обычные посетители. Они попросили по бутылке «Перони», что, конечно, впечатляло меньше пинты «Стеллы», но куда больше травяного чая.

— В старые времена в «Королеве» мы всегда пили у стойки. — Марк осмотрелся. — Тут как будто ничего и не изменилось. Только раньше пиво нам наливал Алистер, пусть земля ему будет пухом.

— Или моя сестра, — добавила я, наблюдая за его реакцией, но на лице Риммера не дрогнул ни один мускул.

— Да, так и было. Ты знаешь, она была отличным барменом, умела наливать идеальный «Гиннесс».