- А в комнате твоя бывшая жена, и она – человек, - совершенно спокойно, тихо и отчетливо произнес Влад.
Смольнинов уставился на него, до конца не веря, что с ним так смеют разговаривать.
- Слушай, дай время, я подыщу ей жилье, и она съедет по-людски, - продолжил тихо Влад.
- Ты думаешь, она может снимать квартиру? У нее нет денег, живет она на мои, я её содержу. Она ничего не хочет делать, только безвольно рушить свою жизнь.
- Я решу это, только подожди, будь мужиком, - не выдержал и сказал Влад, сцепив зубы. С самого начала разговора он запретил себе опускаться до унижений и обвинений, но не смог выполнить эти условия.
Смольнинов снова окинул его долгим взглядом: - Зачем тебе это? Ты же вроде…
- Просто хочу помочь, - перебил его Влад и опустил голову, разглядывая свои кроссовки.
- Ладно, две недели тебе хватит, отчаянный?
- Думаю, да.
- Но ты должен знать – она не только больная на всю голову, она самоубийца. Не явная, вены не резала, но все впереди, поверь. Она конченый человек. И привыкла, что за нее всё и все решают, сидит на шее и больше ничего. Человек без воли.
Влад смотрел прямо в глаза мужчине и не мог представить, что цинизм такой величины существует.
- Я предупредил, - усмехнулся Смольнинов, - на случай, если она тебя привлекла как женщина. Но это вряд ли, хотя…
Он пожал плечами и вышел из кухни, а через секунду и из квартиры, звякнув дверной ручкой.
***
Марине он сказал, что соседка переезжает, и её родственники попросили кое в чем помочь.
- Что, обязательно так было бежать? – злилась она. – У меня дети, мне тяжело одной с ними. Эта курица куда-то денется что ли? Да она не может и до ванны дойти, посмотри на нее! Как бомж!
- Хватит, - отрезал Влад. – Надо помочь, и я помогу, закрыли тему.
Он повесил куртку и прошел в ванную, чтобы помыть руки. Жена появилась сзади, уперев руки в крутые бедра: - А что это ты так разволновался? И что конкретно нужно делать?
- Вещи переносить, - он обернулся к ней и окинул холодным взглядом. – Милосердие – это незнакомое для тебя слово?
- Смотря для кого, - заметила она, прищурившись.
- Нет такого. Это уже не милосердие.
Он протиснулся мимо неё в дверях, рот мужчины превратился в железную полосу.
- Да у нас ты - самый добрый! – рассмеялась она ему в спину. – Жене не надо помогать, а он бежит соседке полоумной помочь. Интересно, с чего это?
Влад ненавидел выяснять отношения, обычно там не было правых, абсолютно бесполезное занятие.
- Ни с чего, - пожал плечами он, гася в себе раздражение нечеловеческими усилиями. Открыв холодильник, достал молока и налил полный стакан.
- И я помогаю, дал тебе сегодня с утра отдохнуть, - выдохнул он после того, как осушил стакан.
Они встретились взглядами, и Марину устроило то, что она увидела. Он не отводил глаз и еле заметно улыбался.
- Я встретил того самого мужа, из-за которого, говорят, и случилась беда у нашей соседки.
Марина заинтересованно вскинула брови.
- Тебе бы он понравился. Виктор Смольнинов.
- Смольнинов? – звонко рассмеялась она. – Это в роддоме врач, где я рожала. Молодой, знаменитый. Говорят, он скоро заведующим будет.
Влад усмехнулся: - Понятно. Он продает квартиру, жена съезжает. Скоро у нас будут новые соседи.
Влад прошел в гостиную, где был настоящий бедлам из игрушек и снятых после прогулки вещей. Марина ничего еще не собирала.
- Ничего он не рассказывал про неё? – любопытствовала Марина. Ей было очень интересно, что владельцем соседской квартиры оказался акушер-гинеколог, слава о котором ходила на всю округу.
- Нет, разве что намекнул, что она в тяжелой депрессии. Больше ничего.
- Интересно, - протянула Марина. – Как мир тесен!
Больше она ничего не спрашивала, и Влад внутренне выдохнул. Он ненавидел и обманывать, но что так лучше в данной ситуации, совершенно точно. Ему показалось, что он с головой окунулся во враньё, а все только потому, что ему хочется совершенно искренне и просто – помочь погибающему человеку без корысти.
Вечером ему понадобился предлог, чтобы выйти из квартиры. Он отправился в магазин, а по пути туда зашел проведать Катю. Она не спала, сидя посреди кухни и расчесывая свои длинные светлые волосы, доходившие ей до талии. Было заметно, что она их вымыла, и теперь локоны блестели и рассыпались под расческой.
Когда он без предупреждения зашел, она медленно поднялась с табуретки и посмотрела на него, серьезно опуская уголки губ. Что-то было в ее взгляде незнакомое, новое, более живое.
Она тяжело вздохнула и сказала: - Я виновата в смерти своих детей. По моей вине они погибли.
***
Смольнинов жёстко сдвинул брови, заводя свою не дешевую машину, Мерседес S-класса. Она послушно тихо зарычала, стремясь скрыть, сколько на самом деле в ней лошадиной силы.
Он усмехнулся, думая о мужике, который собрался помогать Катерине.
Надо же, она, даже став бродягой, сумела кого-то привлечь. Так уж всегда реагировали на Катерину Маврину мужчины, наверняка с самого детского сада. Симпатичная, открытая, нежная, спокойная, внимательная, начитанная, умная – можно было продолжать до бесконечности, и все равно не перечислить всех её лучших качеств.