— Я звоню из банка, — нетерпеливо сказала женщина. — Я — Бьянка, секретарша сеньора Ромеро, и я уверена, минуту назад у нас не было никакого кризиса. Сеньора, мне очень нужно с ним связаться. Его отец только что попал в реанимацию с инфарктом. Сеньора? Вы меня слышите?

Лили слышала, но временно потеряла способность отвечать. Прижав телефон к груди, она как завороженная смотрела на экран телевизора. Репортер программы новостей стоял посреди разрушенной деревни, открывая и закрывая рот, а за его спиной сотрудники фонда раскапывали развалины серыми от цементной пыли руками.

Одним из них был Тристан.

Глава 16

Сначала Лили подумала, что обозналась. На свете не так уж мало высоких темноволосых мужчин с высокими скулами и решительным подбородком. Но потом мужчина выпрямился, чтобы дать указания, провел рукой по лицу и на мгновение взглянул прямо в камеру.

Только когда репортаж закончился, она осознала, что подползла на коленях вплотную к экрану, по‑прежнему сжимая в руке телефон.

— Бьянка? Простите, я не расслышала, что вы сказали.

— Его отец очень болен, сеньора. Врачи не могут сказать, будет ли он жить. Мне нужно сообщить сеньору Ромеро, но я не знаю, где он.

— Я знаю, — слабо проговорила Лили. — Бьянка, а вы, случайно, не в курсе, как организовать частный перелет?

— Конечно. Я все время это делаю.

— Хорошо. Я хочу вылететь из Лондона в Казакизмир сегодня ночью.

Лили едва хватило времени побросать в сумку самое необходимое, прежде чем Бьянка перезвонила с сообщением, что самолет ждет в аэропорту, а машина — на улице.

Так вот в каком мире живет Тристан, подумала Лили, пока небольшой частный самолет карабкался в ночное небо. В мире, где можно по щелчку пальцами отправиться в любой уголок планеты с максимальным комфортом, обеспеченным усилиями десятков служащих, но не с кем поговорить и некому довериться.

По мере того как Лондон внизу превращался в мелкую россыпь бриллиантовых огней, Лили охватывало волнение. Она снова очертя голову бросилась в неизвестность, повинуясь только инстинкту, потому что времени подумать у нее не было. Лили не успела даже переодеться, так и осталась в светлой блузке и юбке в цветочек, принадлежавших ее прошлому.

Чтобы скоротать время, она уткнулась в попавшуюся под руки вечернюю газету. Землетрясение оккупировало первую полосу — на фотографии одни дома льнули друг к другу под пьяными углами, а от других остались только сломанные скелеты арматуры. Имя Тристана прыгнуло в глаза из текста, как будто было напечатано сверкающими метровыми буквами, а не мелким шрифтом на анонсе внизу страницы. «Плейбой показывает себя с новой стороны. Читайте на стр. 6–7».

Ему был посвящен разворот под заголовком «Праздник закончен для миллиардера‑ловеласа». Далее следовала колонка снимков, изображающих ее мужа в обществе разных красавиц: «Ни с одной из них он не встречался дважды». На большой центральной фотографии Тристан сидел в машине один. Его голова была откинута на спинку сиденья, глаза закрыты, но Лили отчетливо видела дорожки слез на щеках. Подпись гласила: «Горе: Тристан Ромеро не скрывает отчаяния, покидая госпиталь, где его жена приходит в себя после выкидыша».

— Хотите чего‑нибудь, миссис Ромеро? — почтительно осведомился стюард.

«Да, — подумала Лили. — Чтобы мой муж когда‑нибудь смог простить меня».

Тристан сидел на жесткой скамейке в маленькой деревенской церкви с закрытыми глазами, прижавшись затылком к шершавой стене. Каждый нерв, каждая мышца настойчиво жаловались на усталость и требовали сна, но он не мог позволить себе уснуть. Он должен был позаботиться о ребенке.

Память заставляла его снова и снова переживать события вчерашнего дня и ночи. Им с Дмитрием почти сразу после прилета сообщили, что тело Ирины нашли в развалинах ее дома. Оказавшись на месте, Тристан первым услышал детский плач — адреналин придал сил, чтобы расшвырять обломки и протиснуться в узкий лаз между тем, что совсем недавно было крышей и стенами. На этом месте воспоминания путались — плечи застряли между балками, задыхаясь, Тристан тянулся и никак не мог дотянуться до младенца в грязных розовых ползунках.

Он проснулся с криком, взглянул расширенными от ужаса глазами на скомканное детское одеяльце, которое прижимал к груди.

— Она здесь, Тристан, у меня.

Лили стояла над ним, баюкая девочку. Тристан со стоном уронил голову на руки и потер глаза, все еще саднящие от песка и пыли. Он не мог понять, действительно ли проснулся или подсознание все еще гоняет его куда попало закоулками сна?

Юбка едва слышно зашуршала, когда молодая женщина села рядом. Та же юбка, машинально отметил Тристан, в которой его жена принимала инспекторшу социальной службы вечность тому назад. А потом он уловил молочно‑миндальный запах кожи Лили и наконец‑то осознал, что не спит.

— Зачем ты приехала? — Сорванный накануне голос едва его слушался.

— Бьянка позвонила. У твоего отца был инфаркт, врачи думают, что он не выживет.