— Дело не в деньгах. Но то, что мы еще женаты, может оказаться важным. Я хочу усыновить ребенка. Я понимаю, мы потеряли… нашу дочь… совсем недавно, но я не могу представить остаток жизни без… — Она задышала тяжело, неровно, стараясь справиться с подступающими слезами. Внутренний голос все нашептывал и нашептывал продолжение фразы: «Без тебя. Я не могу представить остаток своей жизни без тебя и детей».

— Как я могу помочь? — спросил Тристан. — Это можно сделать за деньги? В частном порядке?

— Боюсь, все миллиарды Ромеро не купят мне того, что я хочу. — Лили невесело усмехнулась. — Предстоит долгий процесс, сбор документов, встречи с социальными работниками, которые должны решить, можно ли доверить мне ребенка. Я не вынесу отказа, Тристан.

— Да, но что ты хочешь от меня?

— Я хочу, чтобы мы подали заявление вместе. Замужняя женщина имеет больше шансов на успех, чем бывшая модель, которая росла без отца и развелась с мужем. Пожалуйста, давай продолжим притворяться, что мы счастливы в браке. Вдали от публики между нами все останется по‑прежнему. Ты будешь жить как свободный мужчина, а я не стану задавать вопросы и отпущу тебя сразу же, как закончу процесс усыновления.

Тристан медленно покачал головой:

— Это невозможно.

— Тристан, не говори так!

— Пойми меня правильно, Лили. Мы уже пробовали этот вариант и едва не уничтожили друг друга. Я больше не могу жить во лжи.

Сердце Лили сковало ледяной коркой. «С моей стороны это не было ложью! — хотелось закричать ей. — Я всегда любила тебя по‑настоящему!» Без единой мысли в голове, дрожа от отчаяния, она попятилась от мужа, чье лицо расплывалось перед глазами в пелене унизительных слез.

— Хорошо, я все понимаю. — Лили выставила руки перед собой, не желая, чтобы Тристан пустился в объяснения.

— Лили, подожди! — зарычал он. — Послушай…

Но в этот момент сильная рука обняла ее за плечи, и Джейми взглянул на Тристана с открытой неприязнью.

— Молодые ждут вас, чтобы начать принимать подарки и поздравления, маркиз. Я думаю, никто не обидится, если Лили не будет в этом участвовать. Ты в порядке, милая?

Лили кивнула и закрыла полные слез глаза. Когда она открыла их снова, Тристан уже ушел.

Глава 13

Свадебные банкеты изобрели в аду.

Сидя за центральным столом на изнуряющей жаре, Тристан скрипел зубами и с тоской рассматривал все еще полный бокал шампанского. Все происходящее воспринималось как садистский эксперимент по определению границ человеческого терпения. Гости боролись с дремотой над чашками кофе, а отец Скарлет никак не мог расправиться с поздравительной речью. Под столом обтянутое синим шелком бедро Татьяны кокетливо прижималось к бедру Тристана.

Было время, когда наследник Ромеро автоматически швырял любое неуместное чувство в горнило случайного секса, где оно сгорало без следа. В те дни он, не задумываясь, ответил бы на заигрывания соблазнительной женщины. Но сейчас — отодвинулся. Тристан отказался от этой стратегии эмоциональной безопасности год назад, когда одна из терапевтических ночей с незнакомкой принесла неожиданные плоды.

Тристан принялся поглаживать пальцами ножку бокала, борясь с искушением осушить его одним глотком. Он нуждался в мощном анестезирующем средстве, которое сделало бы пытку менее мучительной. Но пистолета с одним патроном у него не было, а напиться в хлам Тристан не мог, потому что через несколько минут ему предстояло поздравлять молодых.

Наклонившись вперед, он мог бы увидеть профиль Лили, которая сидела рядом с Джейми Томасом. Пока гости, еле дождавшиеся окончания речи, пили за счастье новобрачных, Тристан рассматривал возможности сбежать из‑за стола, чтобы объясниться с ней наедине. Но было уже поздно. Том поднялся на ноги.

— Леди и джентльмены, я буду краток, — пообещал жених.

«Лучше бы ты вообще молчал, — подумал Тристан, бросая еще один взгляд на жену. — Лучше бы вы все провалились сквозь землю. Почему она не позволила мне договорить?»

Том сдержал слово. Его тост был коротким и полным очаровательной самоиронии. Когда гости снова поднялись, чтобы выпить за невесту, почти все улыбались.

Дорогое шампанское жгло Лили горло. Сдерживая подступающие к глазам слезы, она отвернулась и уставилась в розоватое предзакатное небо. «Осталось совсем немного, — убеждала себя девушка. — Нужно потерпеть еще чуть‑чуть, и я смогу тихо уйти, чтобы вволю нарыдаться дома».

После отказа Тристана помочь ей с усыновлением Лили снова охватило чувство утраты. «Наверное, было бы легче, если бы я возненавидела его, — уныло думала она. — Хотя бы за то, каким плоским и равнодушным тоном он сообщил о гибели ребенка, как трусливо сбежал из больницы, выполнив долг». И сейчас, стоило Лили нащупать призрачную дорогу в будущее, о котором она мечтала, Тристан выбил почву из‑под ее ног.