Читаем Девушка по имени Москва полностью

Мою страницу взломали. Теперь я знаю, кто мне друг, кто так, подруга. Всех, кто не отправил деньги, удаляю из друзей.

— Есть что интересное еще?

Кофе тоже секс, если сварить с душой.

— Люди помешаны на кофе.

— Пропаганда.

Мир велик, либо ты понимаешь, что, как ни крути, тебе тоже есть место под солнцем, либо меняй ударение в слове велик и крути педали в поисках этого самого места.

— Никогда не катался на велосипеде, — задумался Мефодий. — Отчего такое удивление на твоем лице?

— Ты удивительный.

— Говоришь, будто между нами уже что-то было, — отпарировал Мифа.

— Не преувеличивай. Ты даже не снишься мне больше.

— Потому что у тебя бессонница.

— Не было между нами ничего, не волнуйся. Но твоя чушь мне понравилась. Захотелось покрутить педали.

— Может быть, сразу перейдем на «ты».

— А может быть, сразу — на «мы».

Оба разжали заразительно. Чувство юмора разогнало облака на небе.

— Между вами что-то было?

— С чего ты взял? Ничего, ничего между нами не было, — посмотрела она искренне, — …только кожа, — добавила, переломив сомнение.

— Не верю. Женщины, как и политики, не умеют говорить правду.

— Умеют, просто они ее нивелируют по-своему: им свойственно преувеличивать. Чаще либо не договаривают, либо перегибают палку. Но с политикой хорошее сравнение. Вот в тему:

Трубопроводы еды, слов. Нефти, газа. Пук Земли кончится, от страны останется только пук. Только трубы с чувствами забиты и не могут медные играть. А общество со всеми своими институтами и собраниями — это бригада для обслуживания чьих-то трубопроводов. Платят, как правило, мало, но и этим должны быть довольны. Потому что всегда найдется кто-то, кто готов работать за копейки. Люди недовольны властью, власть — ими. Это закон трения. Одни мало платят, другие плохо работают. Впрочем, работают плохо и те и эти. Первые бастуют, первые увольняются, первые стоят в очередях последними. Интересно, если не платить зарплату чиновникам, они ушли бы со своих мест?

— Смешной вопрос, — улыбнулся Кирилл. — Надо уметь постоять за себя.

— Ты про очередь?

— Все время стоять на своем тоже своего рода очередь.

— Я понимаю, а лежать? — улыбнулся в свою очередь Мифа.

— Можно уснуть. Надо общаться. Общение — самое дорогое, что есть у человека, те, кто это понял, давно уже богаты и в прямом, и в переносном смысле.

— Ты про связь?

— Да, связи решают все. Все ведущие компании торгуют связями. Обогащаются на самом дорогом для человека — общении. По сути, продают воздух. Связывают людей и назначают за это свой тариф.

— Ладно, до связи, давай вечером еще зайду, — все еще улыбаясь, потянулся к выходу Мефодий.

— Хорошо, я еще почитаю.

Кирилл выписал еще несколько интересных мыслей. Он любил писать от руки. Иногда изгалялся от левой, как сейчас, чувствуя, что левое полушарие перегружено.

— Лучшая книга та, которую еще не написали, но уже прочли.

— Лучшая книга — которую ты пишешь сам. Вообще писать книги полезно. Можно вылечить кучу болезней, убить уйму своих тараканов. Писанина — это дезифекция. Это вам не телевизор смотреть.

— Я давно уже телевизор не смотрю. Мне надоели идеальные люди, их пластиковые лица, хочется видеть настоящие, без грима на чувствах.

— Это правильно. Иначе можно заживо похоронить свою жизнь в развлечениях других.

— Что вы делаете завтра?

— А что вы хотели?

— Ничего не делать. Ничего не делать — это и есть спасение.