Читаем Девушка из Зазеркалья полностью

Почему ее не находят так долго – она не представляла. Можно же было отследить! Как это в голливудских фильмах все время так быстро делают? Или это только в Голливуде, а российская полиция так не может? Они должны ее найти, давно уже обязаны!

Но воя полицейских сирен она так ни разу и не услышала. А похититель приходил к ней каждый день. Он больше не выключал свет, но всегда приказывал Вале закрыть глаза. Девушка не смела ослушаться, потому что убедилась: он настоящий безумец. Если он смог что-то вживить ей под кожу, то и глаза вырежет безжалостно.

Так что она старательно жмурилась, пока он ходил рядом с ее кроватью. Мужчина каждый раз осматривал имплантаты, обрабатывал небольшие ранки, образовавшиеся возле уходящих под кожу трубок, иногда делал ей уколы.

– Ты у меня молодчинка, – говорил он. – Хорошо, что не дергаешься. Раны очень чистые, гноя нет, только сукровица. Твой организм справляется замечательно!

Хотелось высказать ему все, что она о нем думает. Никого в своей не слишком долгой жизни Валя не ненавидела так сильно, как этого человека. И жалко, что мыслями никому не навредишь! Если бы она могла, она бы его испепелила. А еще лучше – сделала бы с ним то же, что он сделал с ней!

Но Валя не могла ничего. Поэтому она бессильно лежала на кровати, и время от времени сквозь сжатые веки девушки прорывались ручейки слез.

– Тише-тише, не плачь, ты же у меня умная девочка. Знаешь, что если сорвешься на рыдание, то дыхание станет учащенным. А учащенное дыхание задействует мышцы живота. Тебе будет больно.

О, вот это она как раз хорошо знала! Потому что испытывала уже неоднократно. От этого становилось только хуже: получается, он отнял у нее даже способность плакать!

Но самым худшим и унизительным были даже не медицинские осмотры. Кормление и необходимость ходить в туалет – вот чего Валя боялась больше всего. Казалось бы, банальные вещи, на которые в повседневной жизни никто внимания не обращает. Здесь же они превращались в худший вариант пытки.

Потому что к боли она еще более-менее привыкла, насколько это вообще возможно. А эти процедуры… в такие моменты он был близко, сидел рядом с ней, касался ее, пусть и в резиновых перчатках. А у Вали по телу пробегала дрожь отвращения, приводившая лишь к новой боли.

Она бы и рада была не есть, отказаться от всего, но он заставлял ее. Он умел быть убедительным. Мужчина так спокойно и подробно описывал, что сделает с ней, если она откажется, что девушка ломалась, не выдерживала. Несмотря ни на что, она еще верила, что сумеет выжить. А иначе зачем он оставил ее в живых?

Поэтому она оставляла глаза закрытыми и ела ту густую дрянь, которой он ее кормил. Это было нечто похожее на кисель по консистенции, почти безвкусное, да и запаха лишенное. Кормление проходило два раза в день – Валя судила по длине промежутков между его приходами. Только так и можно было уследить за временем, если очень постараться.

Эти два раза были обильными, под конец она практически давилась, но похититель заставлял ее съесть все до конца. Это давало плоды: то ли из-за этого, то ли от отсутствия движений она начала набирать вес. Вале казалось, что это не совпадение, похититель намеренно «откармливает» ее. Зачем ему это нужно – не хотелось даже думать. А может, и не откармливает вовсе? Он лишь хочет, чтобы она выздоровела, а набор веса – побочный эффект.

Воду в чистом виде Валя не получала, однако руку девушки не покидала игла, соединенная с массивной капельницей. Валя подозревала, что это физраствор.

Мужчина помогал ей во всем, обтирал влажными салфетками, делал массаж, чтобы не онемели мышцы. Никогда не повышал на нее голос, да и в целом общался с ней как заботливая сиделка. Но обмануться Валя себе не позволяла: рядом с ним ее не покидало то ощущение, что возникало в зоопарке, перед клеткой с хищником…

И вот однажды он сказал:

– Все очень хорошо зажило, и процесс наполнения почти завершен. Скоро вторая операция. Отдыхай, моя девочка!

Он ушел, а она была далека от отдыха. Валя смотрела на потолок широко распахнутыми глазами, на которых закипали свежие слезы.

Вторая операция? Еще большие мучения и новое уродство?! Что он вообще собирается с ней делать, остановится ли когда-нибудь?!

Она больше не могла лежать здесь и ждать, пока ее спасут. Потому что когда это случится, – если это случится! – она уже перестанет походить на человека. Да и потом, Валя сомневалась, что выдержит еще больше боли и унижения.

Она сама виновата, что не сбежала, когда была еще здорова… относительно здорова. Она должна исправить эту ошибку прямо сейчас!

Страх, злость и решимость стали зажигательной смесью, придавшей ей сил. Они заглушили боль, позволив девушке подняться. Она сделала то, что хотелось сделать давно, – вырвала наконец из тела все проклятые иглы.

Из трубочек брызнула мутная прозрачная жижа, лишенная какого-либо запаха. Из ран она с таким же напором не хлестнула, значит, имплантаты, которые вживил ей похититель, были сделаны так, чтобы закрыться при потере источника питания. От одной мысли об этом Валю тошнило.