У меня екнуло сердце, когда я осознала, что узнаю их. Но почти сразу разочарованно поняла, что не помню их в своей прежней – до злосчастной потери памяти – жизни, а узнала только потому, что на днях во время завтрака на балконе видела, как эта парочка спорила о чем-то на своей подъездной дорожке. Они выглядели немного старше нас с Пирсом, то есть лет на тридцать – тридцать пять. И они плохо вписывались в остальную собравшуюся у меня сегодня компанию. И по возрасту, и по более консервативному стилю одежды. Коренастый и широкоплечий, почти квадратный, Мэтт был на полголовы ниже своей жены. Его короткие, тронутые сединой каштановые волосы обрамляли открытое и дружелюбное лицо. Сьюки, являя собой образец румяной английской красоты с темной короткой стрижкой, облачилась в благопристойное и дорогое на вид платье приличной длины. Она не улыбнулась, не спешила выразить сочувствие. И вообще выглядела усталой или скучающей.

Я кивнула и улыбнулась им, мои веки отяжелели, водка начала действовать.

– Здравствуй, Мия, – сердечно произнес Мэтт, – печально слышать о случившемся. Если мы со Сьюки можем чем-то помочь, то дай нам знать, ладно? Мы живем в соседнем доме, и Сьюки зачастую сидит дома.

– Вы очень любезны, – ответила я, подумав, что совершенно невероятно, чтобы я осмелилась обратиться за помощью к особе с таким мрачным и кислым выражением лица. Даже если буду умирать.

– Сколько ты уже выпил, Мэтт? – спросила Сьюки, склонив голову в сторону его банки с лагером. – Помнится, ты хотел не перебарщивать. – Она глянула на Пирса и добавила: – Он пытается избавиться от пивного брюшка, но получается не слишком хорошо.

Мэтт добродушно похлопал себя по животу.

– От этого малыша? Да я пытаюсь отрастить его, а не избавиться. – Они с Пирсом рассмеялись, но Сьюки лишь поджала губы.

– В этом ты преуспел, – проворчала она, смерив мужа взглядом, – он становится больше с каждой секундой. Мия, я рада, что ты чувствуешь себя лучше, – вяло бросила она мне и опять выразительно уставилась на Мэтта, дождавшись в итоге, что он понял ее намек и последовал за ней к выходу.

– Мэтт изрядно накачался, – с усмешкой заметил мне Пирс, – Сьюки придется отшлепать его.

У меня не было желания соглашаться с ним.

Еще часа два я провела в пустой светской болтовне. Музыка и смех волнами проникали в мое сознание до тех пор, пока гости не разошлись и я не смогла наконец отключиться на одном из диванов. Пирс попытался поднять меня на ноги, но я, уже вялая и сонная, воспротивилась ему. Мне хотелось остаться здесь, в гостиной, и выспаться, свернувшись клубочком на диване.

– Давай же, Мия, – попросил он, – помоги мне. Я не смогу дотащить тебя до спальни.

– Оставь меня здесь, – пробурчала я, откидываясь на спину. Живот мне сводили судороги, а потолок гостиной, точно карусель, кружился перед глазами. Пирс опять склонился надо мной. Он что-то бубнил, но я не слушала и внезапно развеселилась, осознав вдруг, что он не догадывается, как сильно уже достал меня своей заботой. Я попыталась сказать ему, что он невыносимо навязчив, но мне не удалось связно выразиться. Вместо этого я глупо захихикала и, подняв руку, оттолкнула его.

– Ладно, Мия, – со вздохом произнес он, – ты победила. Если хочешь, мы можем спать и здесь, наверху. – Он плюхнулся рядом со мной и, закинув ноги на деревянный кофейный столик, случайно сбросил на пол банку пива. Янтарная жидкость разлилась по ковру, но мне не хватало ясности мысли, чтобы достойно сделать ему замечание.

– Учитывая любовь моей мамы к подставочкам, – пробурчала я, ткнув его в плечо указательным пальцем, – она не обрадовалась бы такому гостю, как ты.

Пирс развернулся ко мне с сонной полупьяной улыбкой. Он начал расстегивать мне платье, но я оттолкнула его руку и сердито шлепнула его.

– Боже, ты же вдрызг нализалась, – удивился он.

– Да неужели, Шерлок? – пробурчала я.

И вдруг, почувствовав дурноту, я перегнулась через подлокотник дивана, и содержимое моего желудка выплеснулось на ковер.

– Блин, Мия. Я не стану убирать твои извержения.

Я села обратно на диван и вытерла рот тыльной стороной ладони. Он глянул на меня с отвращением, и я ответила ему, как представлялось мне, торжествующей улыбкой.

Он вскочил и отбежал от дивана с таким видом, точно я была прокаженной.

– Я собираюсь спать внизу… в кровати, – заявил он. – Ты идешь?

Я помотала головой.

Пирс оставил меня наедине с моей вызванной водочным опьянением рвотой, его шаги затихали на лестнице. Мой желудок взбрыкнул еще разок, и, расставшись с остатками водки, я почувствовала себя лучше, в голове слегка прояснилось, и комната перестала вертеться. Мне еще хотелось смеяться при мысли о том, как я обнаружила способ избавиться от любвеобильности приятеля – с помощью лужи малопривлекательной блевотины. Может, Пирс сочтет это настолько отвратительным, что отстанет от меня навсегда.

Глава 16