Читаем Девушка индиго полностью

– Это было в кожаном обереге вместе с какими-то камнями, – пояснил бейлиф. – Узнаёте?

Я сглотнула.

– Да.

Перед Балом в честь дня рождения короля отец прислал нам с Антигуа целый моток желтой ленты.

– Думаю, это принадлежит мне.

Как Бену удалось раздобыть кусочек моей ленты для волос?

– Значит, он еще и вор? Что ж, дополним список обвинений.

– Нет! – перепугалась я. – Не надо, он не вор, я сама дала ему ленту.

Бейлиф нахмурился, и я почувствовала, как Чарльз Пинкни рядом со мной неловко переступил с ноги на ногу.

– Однако должна заметить, что этот оберег похож на тот, что носит человек, которого, по вашим словам, здесь нет, – торопливо сказала я. – Он принадлежит Бену, а не Квошу.

– Ну а ополченцы говорят, они забрали это у Квоша. Ваш Квош барахтался у берега, полузадохшийся в воде, когда они пришли зачищать лагерь мятежников. Должно быть, пытался удрать по реке, но не вышло, его быстренько выловили.

– Какая-то бессмыслица, – растерялась я, недоумевая, как Квош мог оказаться в «лагере мятежников». – А что он сказал ополченцам?

– Наплел с три короба – мол, плыл на лодке, груженной рисом, от какой-то Сантилины, лодку унесло течением, и она затонула. – Бейлиф покачал головой. – Сочинять они все горазды.

Удары сердца отдавались у меня в ушах сначала глухо, затем все громче, заглушая голоса бейлифа и Чарльза Пинкни, в глазах потемнело. Лодка, рис, Сантилина… Сантилина?! Наша лодка с Гарден-Хилл всегда проходила через узкий пролив Святой Елены. Сент-Элена – «Сантилина»!

Я пошатнулась и почувствовала теплую ладонь мистера Пинкни у себя на плече – он помог мне устоять на ногах.

Если Квош говорил о лодке с плантации Гарден-Хилл, на ней был наш последний урожай риса.

38

– В чем дело, Элиза? – забеспокоился мистер Пинкни; между его бровей залегла глубокая морщина. Я его таким еще не видела. – Что вы поняли? Пожалуйста, объясните.

Я взглянула в его внимательные глаза, заметила вдруг на серо-голубой радужке коричневые крапинки, которых не видела раньше, и щетину, отросшую за полдня на гладкой коже щек. Запах табака, как всегда, успокаивал – даже сейчас, когда мне казалось, что из моего сердца вытекла вся кровь и теперь у меня в груди подрагивает жалкий желеобразный комочек.

Меня вдруг посетило – к счастью, всего на мгновение, – необъяснимое чувство: злая ревность от того, что такие мужчины, как Чарльз Пинкни, не просят моей руки. Такие, как он, спасли бы меня в том страшном положении, в котором я оказалась, не оставили бы одну, сражались бы за меня, как голодные дикие псы в порту Чарльз-Тауна. Будь сам мистер Пинкни моим мужем, я, возможно, смогла бы примириться с семейной жизнью. И даже найти в ней усладу. Почувствовать себя любимой. Он был так добр ко мне, так добр…

Но ведь в тот момент я была не одна – Чарльз Пинкни стоял рядом со мной. Беда в том, что он был женат. А такие мужчины, как он, не женятся на невоспитанных, взбалмошных, амбициозных девицах.

Я отвернулась, шокированная собственными непрошеными мыслями, и тряхнула головой. Меня одолел стыдю. И как это мне на ум пришло, что мистер Пинкни мог бы быть моим мужем, когда его жена, моя дорогая подруга, лежит дома больная?

Воистину, я взбалмошная девчонка. Эгоистичная и невоспитанная.

– Не хотите объяснить? – не отступался мистер Пинкни.

– Маменька права: отец не должен был доверять мне управление плантациями, – едва слышно проговорила я. – Я все погубила.

– Идемте, – ласково сказал мистер Пинкни. – Я отведу вас домой. Вернемся сюда завтра утром.

– Нет! Нет, пожалуйста, подождите! Спросите еще раз – вдруг нам все же позволят повидаться с Квошем. Я должна узнать у него, что случилось. Бейлиф упомянул о лодке. От нее зависит будущее наших плантаций!

Мистер Пинкни внимательно смотрел на меня несколько мгновений, и хотелось бы мне в тот момент прочесть его мысли.

– Что ж, хорошо.

Мы ждали Квоша в маленькой камере с каменными стенами. Его привели двое стражников, держа под руки с двух сторон. Он едва мог стоять на ногах – колени подгибались под весом худого тела. Лицо его распухло, глаза налились кровью – как будто полопались все сосуды. Кисти, судя по всему, были связаны за спиной.

Я невольно подалась к нему, но Чарльз меня удержал.

Здоровенные стражники толкнули Квоша на деревянную скамью.

– Осторожно! – вырвалось у меня, но они, не обратив внимания, вышли из камеры и встали у открытой двери так, чтобы видеть пленника.

Я высвободилась из рук Чарльза – на этот раз он меня отпустил, – медленно подошла к Квошу, сидевшему с поникшей головой, и наклонилась, чтобы заглянуть в лицо. Он был грязный, и воняло от него невыносимо – видимо, никто не водил его в уборную, а сам он едва мог ходить.

– Квоши… – начала я ласково. – Я приехала, как только узнала. Мне так жаль… – Голос у меня дрогнул. – Мы тебя вызволим отсюда, слышишь? Ты можешь рассказать мне, что произошло? Ты нашел Бена?

Ответа не было, и я продолжила:

– Пожалуйста, Квош. По словам бейлифа, ты что-то говорил о лодке. Что это за лодка? Она правда утонула?

Его голова качнулась.

– Это означает «да», Квош?