– Девчонки, вы из этого дома? Ну-ка, гляньте! Нет знакомых рож? Никто у вас во дворе не околачивался?

– Ой! – сказала Маша, перебирая бумаги. – Но это ведь Митя!

– Митя? Какой Митя? – встрепенулся Зуфаралимыч. Его усы грозно топорщились, как у таракана. Он взглянул на фоторобот в Машиных руках. – Да это ж известный подрывник!

– И что, вы его здесь видели? – уточнил Евдокимов.

– Он у нас нянькой работал.

– Нянькой?!!! Да бросьте глупости говорить-то!

– Правда! Чуть больше месяца. С детьми возился, – ответила Мария. – Это Митя Рябухин. Студент мединститута.

– Ага, конечно! – радостно усмехнулся Евдокимов. – С детьми возился? Вот с этими бандитами, которые с дикими глазками? Понятно!

– А что, дети – отличное прикрытие, – задумчиво сказал Алимов. – И это многое объясняет. Установлено, что эпицентр взрыва находился не в квартире Лабругина, а в соседней. В вашей, Илья.

– Рассчитали по траектории полета джакузи, – весело вставил Евдокимов.

– Так я вас поздравляю! Отличную вы себе нашли няньку.

Маша потрясенно молчала. Она планомерно и сосредоточенно заливалась краской, причем покраснели не только щеки, но и шея, и верхняя часть груди, доступная для вдумчивого обзора.

– Я не верю, – прошептала она.

– Да что вы! Он нормальный парень, – сказала Лиза. – Вы, наверное, ошибаетесь.

– Нет, мы не ошибаемся, – отрезал подполковник.

– Точно-точно! – подхватил Евдокимов. – А чё, лихо придумано! Берешь под мышку вон того, самого маленького, в другую руку – ведерко и совок, и ни один охранник ни в чем тебя не заподозрит. Можно целый день ковыряться в песочнице, наблюдая за квартирой Лабругина и его передвижениями.

– М-да, – кивнул Алимов. – Да не смотри ты так на жену, Илья, не смотри! Ну, ошиблась, с кем не бывает!

– И когда будешь бить, не бей по голове, – дал дружеский совет Валдаев. – Побереги ее гениальные компьютерные мозги.

В следующую секунду Александр горько пожалел о сделанной ремарке. Здоровякин после пережитого волнения был опасен. Он врезал своему болтливому другу прямо в солнечное сплетение. Валдаев согнулся пополам, закашлялся и прохрипел:

– Глазки! Дайте мне скорее глазки!

– Хотите мои, дядь Саш? – подлетел Антон. – Не дергайтесь, я вам надену.

Антон приладил на голову Александра ободок, и тот затряс черепом, заставляя выпученные глаза прыгать на пружинках. Все засмеялись.

– Дядь Саш, с вас пистолет. Дадите пострелять? – спросил корыстный младенец.

– Я понимаю, почему так называемому Дмитрию Рябухину удалось справиться с потомством гражданина Здоровякина, – сказал Валдаев, выпрямляясь. – Потому что общение с этими короедами такой же экстремальный вид деятельности, как и минирование. И еще. Придется тебе, Илюша, видимо, вернуться в семью. Иначе Мария в следующий раз наймет в няньки бен-Ладена…

Глава 41

Целую неделю Валдаев самоотверженно посвятил заботам о семье друга. Это позволило ему избежать встреч с Лизой.

– Не понимаю, – удивлялся Здоровякин. – Чего ты тянешь? Прекрасная ведь девчонка! И влюблена в тебя!

– Я тоже влюблен, – признался Валдаев. – Особенной любовью.

– Специфической, я бы сказал.

– Я как винтик на границе магнитного поля. Еще один неверный шаг, и мощная сила притяжения бросит меня в объятия магнита, прилепит к нему.

– Так делай этот шаг!

– Значит, жениться?

– Да!

– И-эх! Наверное, ты прав. Женюсь, и точка. Швобода, швобода! Как мне будет ее не хватать! – вздохнул Валдаев. Вздох его был трагическим, в глазах читалось выражение, присущее корове, которую ведут на бойню.

– Маша сказала, что ты как Пушкин.

– Александр Сергеевич?

– Угу.

– Ну, она несколько переоценивает мои литературные способности. Хотя – да, язык у меня подвешен.

– У тебя язык без костей. Но Маша не то имела в виду. До Натальи Гончаровой Пушкин делал предложение и другим девушкам, не менее симпатичным, и каждый раз, посватавшись, не стремился поближе познакомиться с барышней. Наверное, боялся передумать.

– Он тоже невероятно ценил личную свободу!

– Зачем ты делал авансы Елизавете?

– Какие авансы?

– Ходил к ней в гости.

– Один раз сходил!

– Целовал.

– Один раз поцеловал!

– Не ври, не один. Я видел. Складывал с ней мозаику.

– Здоровякин, ты прислушайся к тому, что говоришь! – возмутился Александр. – Да у меня девицы по три месяца жили в доме, вели хозяйство, исполняли приятные супружеские обязанности, и я не считал, что делаю им авансы и обещаю жениться. А с Лизой я складывал мозаику! Боже ты мой!

– А ты не сравнивай Лизу с остальными своими девицами.

– А чем она отличается от всех других?

– Именно тем, что к другим ты не боялся приблизиться, а ее избегаешь. Ты же сам сказал, что она твой магнит. Ты знаешь, что она – твоя. Она для тебя.

– И что ты на меня набросился, а? – жалобно простонал Валдаев.

– Так я ж теперь плотно общаюсь с Машей. А она общается с Лизой. Результат: Лизины проблемы – наши проблемы. Ты ее главная проблема.

– Я и сам ничего не понимаю. И хочу, и не хочу. И боюсь.

– Настоящий мужчина.

– Пошел вон!

– Ты трогательно ласков.

– А ты… а ты… инопланетная нечисть!

– О! – изумился Здоровякин. – Инопланетной нечистью я еще не был!