Читаем Девственница полностью

Едва переступив порог, я увидела по левую руку Ризли, графа Саутгемптона, и его старого союзника Паджета: оба не теряли времени после новой перемены власти и были снова на коне! Рядом стояли графы Бедфорд, Винчестер и Пембрук, все старейшие и влиятельные лорды Тайного совета. С ними, нахмурясь, сосредоточенно беседовал лорд Шрусбери, председатель совета Севера — раз он здесь, значит, все северные графства за Марию. Из сановников помельче я узнала сэра Николаев Трокмортона, придворного моего брата, он стоял рядом с моим родичем лордом Говардом. Дальше теснились лорд Клинтон, сэр Вильям Пикеринг, товарищ буйных забав покойного лорда Серрея, сэр Джеймс Крофтс и граф Дерби, которых я знала в лицо по Эдуардову двору. Но где Джейн? И что с ней? Что сталось с Нортемберлендом — и его сыновьями?

Вбегали и выбегали забрызганные грязью гонцы, за боковыми столиками трудилась над воззваниями целая армия клерков и писцов под руководством — кого бы вы думали? — моего старого друга Сесила. С ним был и Вильям Томас, клерк Тайного совета при Эдуарде. Мария взяла бразды правления — что это означает для меня?

Все повернулись в мою сторону; я чуть не разрыдалась с перепуга. Упала на колени, мысленно твердя молитвы, постаралась загнать страх внутрь. Однако маленькая моргающая фигурка, выступившая из толпы высоких плечистых лордов, была выше мщения, почти что выше радости. Она взяла меня за обе руки и осыпала поцелуями вперемежку со слезами. От волнения она не могла даже говорить.

— О, сестра, Господь милостив! — произнесла она наконец дрожащим голосом, поднимая меня с колен.

Я едва узнала то хилое, затравленное существо, которое в последний раз видела при дворе. Сейчас, скинув по меньшей мере десяток лет, она сияла, как солнце после дождя. А в окружении лордов, хлопочущих клерков, гонцов, слуг, солдат и оруженосцев, в алом бархате и рубинах, она выглядела настоящей королевой, коей, собственно, и была. Я плакала вместе с ней, а потом с трудом вымолвила:

— Как Ваше Величество избежали вражеских рук? Как вам удалось спастись?

— С Божьей помощью, — хрипло отвечала она, — или с помощью этого доброго человека!

Она сухо улыбнулась и бросила косой взгляд на оконную нишу, где сидел, углубясь в свои бумаги и как будто ничего не замечая, Сесил.

— Когда герцог Нортемберленд послал за мной, некий доброжелатель посоветовал мне не ехать ко двору. А когда герцог прибыл в Норфолк с солдатами, меня там уже не было!

— Благодарение Богу!

— Да, сестра! — Кротовые глаза Марии горели искренней страстью. — Это знак, что Он хранит меня для великих дел, чтобы я спасла эту страну и вернула ее в лоно матери-церкви!

Спасла эту страну? У меня больше не было сомнений.

— А герцог? Что сталось с ним? Мариино лицо опечалилось.

— Бедняга! Когда он захотел взять меня под стражу, все обернулось против него. Армия его разбежалась, а сам он укрылся в Кембридже.

— Не жалейте его, ваша милость! — вмешался прямолинейный лорд Бедфорд, сам старый вояка. — Он своими руками приготовил свою погибель — иначе она была бы вашей!

Мария кивнула и судорожно перекрестилась.

— А сыновья герцога? — Мой голос сорвался.

— Поддержали отца в его измене, — вставил лорд Пембрук, — и сейчас они вместе с ним в Тауэре.

О, мой Робин… Я заставила себя думать о другом — это звездный час Марии, ничто не должно его омрачить.

— А леди Джейн?

Мария вздохнула, поднося ко рту стиснутые руки. Пембрук хрипло хохотнул:

— Это девятидневное чудо, эта леди решила, что ее место на троне, и всего лишь пересекло Тауэрский луг, мадам, — из Белой башни в уздилише изменников. Она приехала туда для коронации — как только свершится правосудие, ей не на чем станет носить корону!

Стиснутые руки Марии напряглись, она испустила вздох. За ее спиной граф Шрусбери наградил лорда Пембрука сердитым взглядом, в котором ясно говорилось: «Полегче! Не торопи Ее Величество с решением!»

Мария подняла голову и нарушила неловкое молчание своей лучезарной улыбкой:

— С Божьей помощью и ее искренним раскаянием мы еще можем ее спасти! Когда грешник приходит к истинному покаянию, на небесах радость, и ангелы плачут!

Я огляделась, но все собравшиеся прятали от меня глаза.

На следующий день мы двинулись к Лондону, и мне было отведено почетное место сразу за королевой. К семи пополудни, тихим, прохладным августовским вечером мы въехали в Олдгейтские ворота. Никогда прежде не видела я подобного! Улицы были застланы коврами, убраны цветами, флагами и лентами, дети плясали под громкие выкрики толпы, хористы распевали гимны, колокола звонили. Мария и улыбалась и плакала. «Благодарю вас! Благодарение Богу! Благодарите Его и молитесь Ему, добрые люди!»

Однако моя сестра не зря носила фамилию Тюдор, она понимала, как важно показать, что Бог на стороне Тюдоров! Когда мы подъезжали к Тауэру, из его врат показалась процессия — даже издали по ручным кандалам, лохмотьям и голодным, затравленным глазам можно было угадать узников. Скованные вместе, они упали перед нами в грязь.