Читаем Девственная земля полностью

Прошлой ночью так морозило, что к утру питьевая вода превратилась в лед. Вода в гомпу поступает из ручья в нескольких милях отсюда по хитроумно сделанному водопроводу из полых стволов деревьев. Она льется из последней «трубы» прямо в большой медный чан.

«Дети гор» очаровательны — так и хочется их похитить. Циринг Дрома, старшая девочка, сегодня часами сидела около нас. Она резала ломтиками репу и раскладывала ее на бамбуковой циновке, чтобы засушить на зиму. Остальное время Дрома с мальчиком Дордже учились писать по-тибетски. Это высокоинтеллектуальное занятие объясняется тем, что их отцы-ламы, имея общую жену (или сожительницу), всерьез стремятся дать своим отпрыскам если не материальное благосостояние, то хотя бы образование. Дети с благоговением и любовью относятся к своим истрепанным учебникам, которые есть не что иное, как ветхие страницы из священных книг, хранящихся в гомпе. Глубокое уважение ко всему, связанному с религией, свойственно каждому тибетцу. Оно распространяется и на святыни иноверцев.

Вчера, когда мы почти поднялись на вершину, я удивилась, когда увидела много фазанов. Здесь же единственные птицы — два ворона. Весь день они сидят на флагштоках и дружно каркают.

Очень эффектным был сегодня заход солнца — алые полосы над далекими синими горами, выше — бледно-зеленые, еще выше — тонкая пелена оранжевых облаков, охватившая половину неба. Мингмар не разделяет моего восторга этим зрелищем; по его словам, оно предвещает снежный буран.

16 ноября. Гомпа.

Как точно Мингмар предсказал погоду! Наше счастье, что успели вернуться сюда вечером. Утром мы были в хорошей форме и сытно позавтракали, изголодавшись за вчерашний день. Когда мы в половине восьмого тронулись в путь, небо было безоблачным, а в воздухе пахло снегом. Мингмар, проследив направление ветра, помрачнел.

В миле от гомпы я впервые увидела ловушку для барса — грубое сооружение из деревянных кольев, вбитых вокруг глубокой ямы. Казалось, в такую ловушку можно заманить лишь барса, выжившего из ума. Однако Мингмар заверил меня, что она действует безотказно.

Сейчас мы на дороге Тхангджет — Госаинкунд Лекх, недалеко от которой стоит гомпа. Около часа мы огибали гору чуть ниже верхней границы леса, встречая по дороге много пастушьих хижин и загонов для яков. Потом мы вышли на широкое пространство, поросшее вереском и постепенно поднимавшееся к небольшому леднику, и отсюда начали нетрудное часовое восхождение к перевалу на высоте около пятнадцати тысяч футов.

Сегодня я хорошо переносила высоту. Мингмар сердился, потому что я часто сбрасывала рюкзак и взбиралась на невысокий гребень слева. Оттуда я упивалась видом на горный массив Лангтанг, уже захватывающе близкий. Поэтому лишь к одиннадцати часам мы подошли к последнему крутому участку тропы, едва видневшейся под свежим снегом. И здесь мы получили первое предупреждение — серая пелена внезапно затянула снежные пики на юго-востоке. Мингмар заколебался и явно забеспокоился, но потом, к моему удивлению, решил, что надо хотя бы пройти перевал и посмотреть, какая погода на той стороне, — может быть, более ясная. Однако его надежды не оправдались. Когда мы достигли вершины, начался снежный буран, и ледяной порыв ветра едва не сбил нас с ног. Всего каких-то минут пять назад светило солнце, а тут мы попали в самую гущу странного обволакивающего сумрака, который не назовешь ни ночью, ни днем. За плотным шквалом снежных хлопьев ничего не было видно в нескольких метрах. Мы скорее повернули назад, но наши следы уже замело, и минут через пятнадцать мы безнадежно заблудились. Вроде бы паниковать было рано — до темноты оставалось часов пять, да и деревья виднелись невдалеке, но если долго блуждать вслепую по такой местности, поневоле начнешь нервничать. Поэтому у меня гора с плеч свалилась, когда неожиданно мы оказались на залитом солнцем незнакомом плато.

В этих краях горы — не просто горы, а чередование похожих друг на друга хребтов, поэтому ничего не стоит заблудиться и пройти полпути не в ту сторону, прежде чем осознаешь свою ошибку. Такое мы проделали дважды, пока искали дорогу, и к тому времени, когда нашли ее, оба почувствовали себя вконец разбитыми. Я достала неприкосновенный запас камеди, и мы его с удовольствием жевали, неторопливо шагая вниз и нежась под теплыми лучами солнца.

Ребятишки очень обрадовались, когда снова нас увидели. Такой прием несколько сгладил чувство досады и неудовлетворенности, которое мучило нас из-за невозможности продолжать путь на Госаинкунд Лекх. Через полчаса небо вновь затянулось тучами, и сейчас, когда я пишу эти строки, идет густой снег, однако в хижине тепло. Сгрудившись возле полыхающих поленьев, мы впятером с нетерпением ждем, пока сварятся рис, суп и репа. А каково было бы «детям гор», если бы они оказались в этот вечер совсем одни?