Читаем Девственная земля полностью

Несчастье произошло, когда мы почти спустились к реке. В длинных лучах заходящего солнца грубые расщелины в горах — следы муссонных оползней — багряно светились на фоне темной зелени лесов и зеленоватого золота поспевающего проса. В это время года нет напряженных полевых работ, поэтому вскоре небольшая толпа собралась вокруг грузовика. Одна женщина была со своим очень серьезным пятилетним сынишкой, который, слегка проголодавшись, приложился к груди матери, потом сполз на землю, вытер рот, вынул из кармана рваной рубашки сигарету и направился ко мне за спичками. Врачи не рекомендуют женщинам курить, пока они кормят ребенка грудью; в Непале, очевидно, в порядке вещей, когда курят дети.

Через час наконец с трудом вытащили грузовик, и мы поехали дальше, к руслу долины, где на высоте тысячи семисот футов теплый воздух казался густым. Потом мы пересекли реку по прекрасному новому мосту и как раз с наступлением темноты прибыли в Трисули-Базар, где остановились на ночь в ветхой харчевне, именуемой отелем — очевидно, от избытка самомнения хозяина. Маленький городок расположен на крутом склоне горы над рекой, а все улицы — не что иное, как узкие и грязные лестницы. Как принято в Непале, мужчины по вечерам предаются азартным играм, и нам стоило большого труда оторвать хозяина от карт, чтобы он проводил нас по темной узкой лестнице. На двоих нам предоставили роскошно меблированную комнату — целых три соломенных матраца на полу.

11 ноября. Хижина на перевале.

Ночь прошла спокойно. В шесть часов утра мы проснулись и уже через пятнадцать минут были в пути. У Мингмара за плечами груз в шестьдесят фунтов (легкий для шерпа), у меня — в тридцать (тяжелый для хилого европейца). Ноша Мингмара могла быть гораздо легче, не будь он в плену абсурдных представлений, оставшихся у него от прошлых экспедиций. Кроме спального мешка он нес еще надувной резиновый матрас и теплое одеяло, которые весят не менее двадцати пяти фунтов.

Долина Трисули была бы очень красивой, если бы не индийская техническая помощь, которая вторглась сюда с ревом машин, горами цемента и штабелями труб. Чудовищные бульдозеры и угловатые подъемные краны пытаются покорить реку. Страшно становится, с какой скоростью человек уродует красоту. Я вздохнула с облегчением, когда после двухчасовой ходьбы эти места кончились, мы снова пересекли реку, и дорога пошла в гору. Здесь, как раз над рекой, стояла деревушка из деревянных домов, и, хотя завтракать было еще рановато, Мингмар решил, что необходимо подкрепиться, так как еще очень долго на нашем пути не встретится ни одного селения.

Когда мы, позавтракав, начали восхождение на первую гору (она же горный хребет), солнце палило вовсю, и Мингмар время от времени бормотал нечто весьма нелестное по поводу жары. На мой вопрос, что его так угнетает, он признался: под хлопчатобумажными штанами у него шерстяные кальсоны и нейлоновые лыжные брюки, а под теплой стеганой курткой — шерстяной жилет, фланелевая рубашка и свитер. Я задыхалась от жары в тонкой хлопчатобумажной рубашке и шортах и просто онемела от удивления при мысли о таком одеянии. Постепенно я уговорила его снять две трети «обмундирования», что существенно увеличило его багаж, но даже теперь он был одет явно не по сезону. Привычка шерпов к лишней одежде граничит с манией: обзаведясь этими символами своего ремесла в экспедициях, они не могут не носить их всегда и повсюду с собой.

Большую часть сегодняшнего пути мы двигались на север вдоль реки Керунг. Тропа ни разу не приводила к реке, хотя часто спускалась на несколько тысяч футов, обходя более серьезные препятствия, а затем вновь круто поднималась в среднем до пяти тысяч футов, но нигде не была такой изнурительной, как дорога Покхара — Сиклис.

Казалось бы, то, что мы весь день шагали с горы на гору, могло создать впечатление монотонности. На самом деле за каждым крутым поворотом вновь открывалась панорама неповторимой красоты. Отвесные горы поднимались за узким ущельем реки Керунг. Мы переходили от густых лесных зарослей к бесплодным каменистым пространствам, поросшим вереском; от солнечных полян, охваченных полукружьем высоких серых скал, к прохладным сумеречным тоннелям из гигантских кустарников, наполненным буйным шумом водопадов, а кругом — островки ярких пахучих трав и великолепные дикие цветы, окрасившие горы в оранжевые, голубые, красные, желтые, белые и розовые тона.