Читаем Девственная земля полностью

Местная почтовая система поистине восхитительна. Почтовая служба в Непале существует, но она ненадежна, и посольство Великобритании по пятницам любезно присылает с самолетом почту для миссионеров, Кэй и для меня. Так как обе больницы находятся от аэродрома далеко, то Кэй и мне разрешили снимать печать на почтовом мешке и вынимать свою почту, прежде чем Джозеф, маленький жилистый слуга-магар, унесет мешок. Несомненно, этот ритуал — главное событие недели. Самое волнующее — сидя на корточках на пыльной посадочной полосе, перерыть огромную кучу конвертов и наконец обнаружить те несколько знакомых и дорогих сердцу конвертов, которые адресованы тебе. Наша почта прибывает то одним, то другим рейсом. Никакой системы нет. Вот и сегодня в 10 часов 30 минут, завидев пятнышко на небе, я оседлала «Лео» и ринулась к аэродрому лишь для того, чтобы узнать, прибыл ли наш мешок с почтой или нет. Не привезли его и на другом самолете, который совершил посадку в 1 час 40 минут. Однако часа через два мы с радостным облегчением увидели Джозефа. В руках у него был наш милый брезентовый мешок, который доставил последний самолет.

По разным причинам каждую пятницу я трачу много времени на ожидание самолетов. К счастью, мне никогда не надоедает смотреть, как всадники на богато разукрашенных конях разъезжают по взлетной полосе, огибая крылья «Дакот» под музыкальный перезвон колокольчиков, которому ликующе вторит цокот копыт, и как под синим небом десяток женщин в развевающихся на ветру малиновых юбках грациозно пересекают полосу, полускрытые корзинами, наполненными сочной зеленой травой, и огромными золотистыми плетеными зонтиками.

Иногда на аэродроме появляются растерянные босоногие юноши из далеких деревень. В руках у них маленькие жестяные сундучки со скудными пожитками. Они намерены присоединиться к своим родственникам, «процветающим» в частях британской армии. Здесь часто можно увидеть и солдат-гуркхов, приезжающих в шестимесячный отпуск после трех лет службы. По сравнению со встречающими их грязными, в нестираной поношенной одежде домочадцами солдаты выглядят удивительно элегантно. Из самолета они выходят в накрахмаленных, тщательно отутюженных шортах цвета хаки, ярких рубашках и широкополых соломенных шляпах. Вместо скромного сундучка, увезенного из дома, у каждого не менее четырех огромных чемоданов с висячими замками. Разумеется, домой эти чемоданы, согнувшись, несут жены, матери и сестры, поддерживая груз широкой брезентовой головной лямкой, а возвратившиеся «герои» важно вышагивают впереди: через плечо — дорогой фотоаппарат, в руках — транзисторный приемник, заглушающий хриплыми воплями их оживленный разговор с родственниками-мужчинами, которые почтительно идут возле с легкой ручной кладью. Карманы «героев» полны рупий. Они получили их от продажи на аэродроме превосходных швейцарских часов и японских карманных приемников по баснословно низким ценам.

Сначала можно испугаться невероятного хаоса, царящего в каждом уголке аэродрома. Даже наименее пугливые европейцы приходят в ужас при виде взлетной полосы, на которой за десять минут до прибытия самолета дети запускают воздушных змеев и играют с собаками, безмятежно пасется скот, флегматично бредут караваны мулов и шагают к далекой цели носильщики, нагруженные огромными тюками.

Часто видишь, как люди беззаботно покуривают в гостеприимной тени под крылом самолета. Когда он взлетает, оставляя за собой воздушный вихрь, только дети безмятежно резвятся и танцуют. Никто и не шевельнется. Пассажиры, стоящие в дверях кассового зала, страдают от мучительной оптической иллюзии, что крыло вот-вот обезглавит человек двадцать. Кстати, для деревенских дворняг это самый радостный момент. Истерически лая, они преследуют каждый взлетающий самолет с энергией, не уменьшающейся даже от очевидной бесполезности погони, и иногда некоторым счастливцам чуть ли не удается вцепиться в заднее колесо.

Однако впечатление хаоса обманчиво, и хотя все время кажется, что катастрофа неминуема, не происходит ни одного несчастного случая, которые вроде должны были бы иметь место. Когда в небе над краем долины появляется точка, дежурный выдувает дрожащий звук из инструмента, похожего на старый судейский свисток, и сразу пастухи неистово бросаются на взлетную полосу, осыпают камнями и проклятиями свой скот, который недовольно, но безропотно уходит через дыру в покосившейся ограде из колючей проволоки. На время разбегаются и собаки. Дети хватают и уносят младенцев. Караваны мулов ударяются в галоп, а носильщики со всех ног кидаются прочь. И когда самолет снижается в конце взлетной полосы, на ней не остается никого, кто мог бы пострадать. Я считаю это ежедневным чудом.

Последнее время я была занята в основном надзором за строительством бамбуковых хижин, в которые мы надеемся переселить большинство тибетцев еще до начала муссона. Однако в это время года трудно добыть циновки и жерди.