Читаем Девственная земля полностью

Мы мягко приземлились на широкой равнине Покхары, вышли из самолета и тут же оказались в толпе непальцев, среди которых бросались в глаза пять высоких американцев. Они пробирались сквозь толпу к своему послу и его жене. По полю бегали чумазые, любопытные, смеющиеся дети и энергично проталкивались работающие локтями босые пассажиры, которые стремились, не дожидаясь разгрузки багажа, попасть в наш самолет, готовящийся к рейсу в Бхайраву. Нас сразу же окружили напористые носильщики (преимущественно женщины в ярких лохмотьях и тяжелых звенящих украшениях) и огромное количество любопытствующих местных жителей, из которых мало кто когда-либо летал, или собирался лететь, или вообще имел отношение к пассажирам и багажу. Как только я выбралась из толпы, возле меня оказался молодой полицейский в мятой форме цвета хаки с огромной регистрационной книгой, в которой все прибывшие иностранцы должны оставлять сведения о себе.

Пока я заполняла регистрационную книгу, ко мне подошел высокий худой тибетец, одетый по-европейски. Он тепло поздоровался со мной. Мешая тибетские и английские слова, он представился как Амдо Кесанг — владелец отеля «Аннапурна», нового одноэтажного строения в тибетском стиле на холме в сотне ярдов от летного поля. Около ворот весело развевались молитвенные флажки. Хотя это заведение вряд ли можно назвать отелем в нашем понимании, ненавязчивое тибетское дружелюбие более чем компенсирует некоторые неудобства.

Затем Амто Кесанг представил мне своего двоюродного брата Чимбу, уроженца Лхасы, торговца. Он несколько лет прожил в Индии и свободно говорил на китайском, хинди, непали и довольно неплохо по-английски. Теперь Чимба — переводчик и «старшой» в лагере беженцев в Покхаре. Я с облегчением вручила ему медикаменты и отправилась пить чай с Косангом.

Вернувшись минут через двадцать, Чимба познакомил меня с миссис Кэй Уэбб, удивительно жизнерадостной и изобретательной английской старой леди, которая с прошлого декабря несла ответственность за состояние здоровья тибетцев. Три года Кэй проработала в индийском штате Майсур фельдшером в поселении, где жили тысячи тибетцев. У нее нет медицинского образования, не считая курсов Красного Креста, и в какой-то степени именно поэтому она приносит здесь больше пользы. Медицинские знания лишь помешали бы применению тех импровизированных средств, которые часто являются единственно результативными в таких местах, как Покхара.

Дорога через общинное пастбище к деревне Парди, вытянувшейся вереницей деревянных, кирпичных и глинобитных домов вдоль западной части аэродрома, заняла не более десяти минут. Кэй живет на окраине деревни в двухкомнатном, крытом соломой домике с деревянной расшатанной лестницей и неровным земляным полом. В доме водятся крысы. Комната на первом этаже превращена в амбулаторию. На втором этаже Кэй опит и готовит на керосинке еду.

Не прошло и пятнадцати минут, как примчался Чимба и сообщил, что американский посол с женой хотели бы осмотреть лагерь. Мы заторопились по ухабистой деревенской «улице» к другому участку общинной земли, где около пятисот тибетцев разных возрастов жили в лагере с прошлой зимы, когда они пришли из самой северной части непальского дистрикта Долпа. Большинство из них принадлежат к племенам кочевников, которые пасут овец и яков в районе непало-тибетской границы и не признают никакой дисциплины или контроля. Правда, в известных пределах они принимают авторитет его святейшества, однако и политическое и религиозное влияние Поталы было номинальным. В Катманду ходит множество рассказов о своеволии тибетцев — в различных версиях в зависимости от религиозных, политических, социальных или личных пристрастий рассказчика. Выявить из этих рассказов правду практически невозможно. Думаю, не будет ошибкой, если я скажу, что тибетский беженец в Непале заметно самостоятельнее своего соотечественника в Индии.

В настоящее время тибетцы еженедельно получают здесь паек из американских продуктов — зерно, хлопковое масло и сухое молоко. Живут они в ста двадцати рваных полотняных палатках, но мы надеемся обеспечить их лучшим жилищем до начала муссонов в середине июня.

Во время осмотра лагеря я сделала неожиданную покупку. Когда мы шли между палатками, существо, лежавшее на ладони одного тибетца, очень маленькое, очень черное и очень голосистое, привлекло мое внимание. Пронзительный писк притянул меня как магнит, и через минуту сделка состоялась Мне предложили двенадцатидневного щенка тибетской дворняжки за десять с половиной шиллингов. Интересно, что сказали бы астрологи, узнав, что щенок родился в тот самый день, когда я приехала в Непал?

Только Пенджунг, руководитель лагеря, пригласил нас выпить чаю в его палатке, как разразилась гроза. Сопровождавшие посла Стеббинса американцы решили, что лучше немедленно отвезти его с супругой в относительно комфортабельный центр «Корпуса мира»[37] в Покхаре в четырех милях от лагеря. Пенджунг торопливо достал два белых шарфа и возложил их на Стеббинсов до того, как прибыл джип туристского департамента и увез гостей.