Читаем Девственная селедка полностью

– Зато я знаю. Он когда о тебе речь заходила, просто стойку делал… И пустил меня по ложному следу, как последний идиот! И вообще, он холодный, расчетливый гад. Я приехал к нему после стольких лет, а он почуяв, что я могу быть ему соперником, тут же подложил под меня свою девку, Фаину, чтобы отвлечь от тебя. Разве порядочные люди так поступают? А девка любит его так, что на все для него готова…

Лали вздрогнула. Известие о какой-то Фаине неприятно ее поразило.

– А ты, конечно, воспользовался?

– Почему бы и нет? Она настоящая красотка и моложе тебя. Но я не люблю трахать баб, которые любят других.

– А тебя, Тоник, кто-нибудь любит?

– А мне не надо! Я вообще всю эту хренотень про любовь не признаю, выдумки! Думаешь, я тебя любил? Ни фига, мне просто казалось, ты красивая была, тело опять же. И удобно, с квартиркой… Да, хотел жениться, чтобы трахать сколько захочу…

– Тоник, хватит, машина пришла. Пойдем, провожу тебя. – Ей было его безумно жаль.

– Ладно, я… я, кажется, проиграл…

– Ты еще выиграешь, какие твои годы.

Утром Лали позвонил сын.

– Мамочка!

– Да, Петенька. Как все прошло?

– Странно, но никак. По-моему, мы друг дружке не понравились. Было ощущение какой-то ненужности для нас обоих… Что-то такое лишнее, обременительное… Хотя я честно пытался… Он тоже… Но ничего не высеклось… Никакой искры. А вот с его братом я сразу, еще на Корфу, что-то почувствовал, какое-то родство…

– Петенька, этого не нужно тоже.

Родион маялся. Новый год прошел как-то вяло. Большинство гостей у Долговых было ему незнакомо. Обычно душа компании, на сей раз он был молчалив и невесел.

– Родя, что с тобой? – спросила его Вавочка. – Твоя Фаина просто прелесть, красоточка.

– Да, бесспорно, и прелесть, и красоточка.

– Я тебя не узнаю. Где прежний огонь?

– Огонь? Да погас, видно.

– Погас? Не верю. Вот что, Родька, валика ты в Мюнхен, чего время зря теряешь?

– Вавочка, милая, я знаю, ты мне добра желаешь.

– Факт. Желаю. Хоть и не разделяю твоего восторга по поводу этой Лали. По-моему Фаина лучше. И любит тебя.

– Это что, так заметно?

– Невооруженным глазом. Как, впрочем, и то, что эта любовь без взаимности.

– Вот ты все и сказала.

Фаина, в начале вечера сиявшая красотой, тоже вдруг сникла.

– Родь, я хочу уйти, что-то я неважно себя чувствую.

– Я тебя отвезу и тоже поеду домой.

– Ты же пил. Давай поймаем машину.

– Давай.

Ему вдруг страшно захотелось домой. Они тихонько вышли, оделись. Олег застал их уже в дверях.

– Смываетесь, собаки? – он был изрядно пьян. – Так нечестно.

– Олежек, прости, мы хотели по-английски…

– Все, умолкаю, никаких претензий. По-английски так по-английски. С Новым годом, с новым счастьем.

Первого января Родион проснулся в своей постели, но совершенно больной. Неужто подцепил грипп? Ну и ладно. В Москве сейчас никто работать все равно не будет еще две недели, первый номер давно сдан, второй на подходе, можно и поболеть в свое удовольствие. Ни о чем и ни о ком не думать. И не отвечать на телефонные звонки, чтобы Фаина не узнала, что я болен, а то примчится за мной ухаживать, а я не могу теперь чувствовать себя с ней так, как раньше. Ее видная всем любовь слишком напрягает… Господи, другой был бы счастлив, а мне не надо. Позвоню Валентине Ивановне. Надеюсь, хоть она в меня не влюблена. Хотя вот Лали тоже в меня не влюблена. Или все-таки влюблена, а я не понял? Я ж ничего, как выяснилось, в этом не понимаю. Кто в кого влюблен или не влюблен. Значит, надо это выяснить… Я вел себя не как любящий мужчина, а как последний дурак. Права Фаина, я ее даже ни разу не поцеловал… А ну их всех, спать хочется. Он повернулся на другой бок и заснул.

Прошло десять дней. Он давно выздоровел, и одиннадцатого января вышел на работу. Пора было сдавать второй номер. И поскольку каникулы были длинные, то и раскачивались люди с трудом. Он был зол и раздражен. Заглянула секретарша.

– Родион Николаевич. Билеты доставили.

– Какие билеты? А, в Большой, что ли? Так отдай их Елене Игоревне. Это для нее.

– Родион Николаевич, это билеты на семнадцатое. В Мюнхен. На три дня. Туда и обратно. И ваучер на гостиницу.

– В Мюнхен? Ничего не понимаю, – а в груди помимо воли поднималось ликование. – Таня, а на чье имя?

– Так на ваше. На чье же еще? Так вы будете брать?

– Кто принес?

– Какой-то парень. Позвать?

– Позови.

В кабинет вошел парнишка лет двадцати, вполне отмороженный, с плеером в ушах и жвачкой во рту. Увидав солидного дядечку в крутящемся большом кресле, он вытащил наушник и языком двинул за щеку жвачку.

– Ну чего, билеты брать будете?

– А ты откуда?

– Из турагентства.

– Как называется?

– Вип Трэвел.

– И что?

– Да ниче. Спрашиваю, билеты брать будете? Мне-то по фигу, но вы тогда распишитесь, а насчет отказа с менеджерами разбирайтесь. Мое дело маленькое.

– Да нет, нет, я беру! Беру! – неожиданно сам для себя выкрикнул он. – Сколько я должен?

– Так уплочено уже.

– Кем? – вконец растерялся Родион.

– Да почем я знаю. Вами, наверное. Говорю же, с менеджерами разбирайтесь.