На следующее утро Конрауд сел за руль и направился в полицейское управление на Квервисгата. Въезжая на парковку позади здания, он увидел Марту, беседующую с двумя коллегами, облаченными в форму. Он поскорее занял свободное парковочное место и, хлопнув дверцей, поспешил к Марте. Двое других полицейских поприветствовали Конрауда кивком головы, сели в патрульный автомобиль и были таковы.

— Я отправила их за родственниками Данни, — объяснила Марта. — Нужно их допросить — хватит ждать у моря погоды.

— Согласен, — ответил Конрауд.

— Мне кажется, что вызов на допрос их впечатлит: таким образом мы продемонстрируем, что подходим к расследованию со всей серьезностью.

— Безусловно, — кивнул Конрауд, однако лично его интересовала другая тема. — Отдаю себе отчет, что у тебя дел невпроворот, поэтому не буду тянуть кота за хвост: необходимо эксгумировать останки девочки и тщательно их исследовать. И чем раньше, тем лучше.

Марта пристально смотрела на своего бывшего коллегу. Она знала, что Конрауд не стал бы проявлять такой настойчивости, если бы действительно не считал, что дело не терпит отлагательств. Опыт подсказывал Марте, что к его словам стоит прислушаться. Между тем, начинал накрапывать дождь, и они двинулись в сторону входа. На крыльце Марта остановилась и достала из кармана пачку сигарет и зажигалку. Выпуская дым, она внимательно слушала Конрауда, который воспользовался возможностью, чтобы еще раз донести до Марты необходимость эксгумации и установления того, подвергалась ли девочка насилию.

— Конрауд, но ведь ты и сам прекрасно понимаешь, что у нас нет никаких аргументов в пользу такой меры, — покачала головой Марта, после того как он изложил ей свою точку зрения, упомянув о Лютере, об изнасиловании, которое, вероятно, имело место быть, и о том, что вскрытие тела проводил тот же врач, что лечил Лютера в Вивильсстадире. — Твоя теория основывается исключительно на совпадениях. Заявку на эксгумацию, несомненно, отклонят. Я бы и рада тебе помочь, но это не в моих силах.

— Возможно, речь идет об убийстве, — настаивал Конрауд. — И это не просто мои фантазии.

— Ну да, только вот на убедительные доказательства нет и намека.

— Но ведь это не совсем справедливо.

— Я подумаю, — поддалась Марта. — Поговорю кое с кем в управлении и дам тебе знать. Это максимум, что я могу сделать.

— Ты можешь сделать и больше.

— Нет, Конрауд. Ты знаешь это не хуже моего.

— Но ведь, чтобы бюрократическая машина заработала и дело сдвинулось с мертвой точки, могут потребоваться недели и даже месяцы, — сказал Конрауд.

— Ну а что ты предлагаешь? Взять лопаты и выкопать ее самим?

— Я надеялся, что ты как-то сможешь все организовать побыстрее.

— Я бы и организовала, если бы ты предоставил хоть какие-то факты, вместо того, чтобы вынуждать меня терять время в пустой болтовне.

Марта явно закипала — щелчком пальца швырнув окурок на асфальт, она уже собиралась войти в здание, но вдруг остановилась и обернулась к Конрауду, испепеляя его взглядом:

— Значит, в Вивильсстадире?

— Да. Там лечился Лютер, — кивнул Конрауд, надеясь, что ему наконец удалось пробудить любопытство Марты и она согласится ему помочь.

Но, увы, это было не так. Все получилось с точностью до наоборот.

— В противотуберкулезном диспансере?

— Да, он там лечился.

— Только не говори мне, что… Так это был ты?

— Ты о чем?

— Утром я просматривала сводку о преступлениях. Там написано, что вчера ночью кто-то проник в архив Вивильсстадира, где частично хранится документация бывшего диспансера. Случай довольно курьезный, поскольку ничего украдено не было. Единственный ущерб — это испорченный замок. То есть, кто-то взломал дверь, вошел в помещение, а потом покинул его, оставив все как было. Без шума и пыли.

Конрауд такого поворота ожидал, но все равно с ответом не нашелся — лгать Марте ему хотелось в последнюю очередь.

— Так это твоих рук дело?

Конрауд молчал.

— Ты совсем что ли спятил? — продолжала она.

— Дело в том, что я уверен в своей правоте, — попытался защититься Конрауд.

— О Боже!.. — простонала Марта и, развернувшись на каблуках, вошла в управление.

Конрауд остался стоять на крыльце, глядя, как на асфальт падают капли дождя. В глубине души он понимал, что Марта права.

Немного спустя он тоже вошел в здание, но вместо того, чтобы пойти в кабинет Марты, спустился в архив, к Ольге, которая встретила его, как обычно, сурово, поинтересовавшись, избавится ли от него когда-нибудь столичная полиция или нет. Это шутливое замечание уже успело превратиться в клише.

Когда Ольга впустила его в помещение, Конрауд рассказал ей о давнем происшествии на Тьёднине, и ему удалось разжалобить женщину. Многие считали Ольгу сущей мегерой, но Конрауд знал, что за неприступной внешностью скрывается нежная натура. Он убедился в этом несколько лет назад, когда на вечере по случаю годовщины полицейского подразделения Ольга перебрала со спиртным и пыталась заигрывать с Конраудом.

Ему хватило нескольких минут, чтобы установить, что в полицейских архивах не хранится ни единого документа, касающегося Лютера.

53