Мариша и Надя стояли на коленях возле Стёпы и заглядывали ей в лицо, осторожно гладили руки. Мариша платком вытирала её мокрые щёки и спрашивала сквозь слёзы:

— Стёпочка, Стёпочка, что у тебя болит?

— Ничего не болит, — тихонько ответила Стёпа. — Просто я думала, что меня… задавило. Пустите меня, дядя Всеволод… — Она высвободилась из рук Всеволода, встала, сделала два шага, пошатнулась, улыбнулась смущённо: — Что-то… ноги не держат…

Мариша и Надя подхватили её с двух сторон.

Всеволод поднялся во весь свой длинный рост. Теперь он обрушился на шофёра:

— А ты видишь: дети на шоссе! Сразу должен замедлить, остановиться!

На секунду шофёр задохнулся от возмущения, потом взревел:

— А то́ ты понимаешь, что мальчишка этот как из-под земли возник? Его и не было, а тут — нате! — наперерез! Объяснила же тебе девчонка, не слышал? — Он провёл рукой по лбу и — тоном величайшего облегчения: — Ну, какое счастье, что я перед выездом все тормоза досконально проверил! Будто чуяло сердце.

— Вы эту девочку, может быть, задели, — тревожно сказала Светлана.

Шофёр смерил её взглядом и отчеканил гордо:

— Восемнадцать сантиметров! У меня глаз намётанный. Давай измеряй!

— Какие восемнадцать сантиметров? — У Светланы дрожали губы.

— А такие, что я восемнадцать сантиметров до этой смелой девчонки не доехал! Задеть её я не мог, ясно? Испугалась она, вроде шока. А вот того оголтелого очень просто мог бы задавить. Как возник он на пустом шоссе, меня аж в жар ударило! В тормоза вцепился… Да больно всё… молниеносно. А тут эта девчонка дёрнула его в сторону — секунды мне в актив… Так что спасибо тебе, товарищ девочка! Дурака сопливого спасла. И меня, может, от тюрьмы избавила… Акт бы составить! Да уж… ГАИ нету, а без ГАИ что за акт? И, главное, все целы, потерь нет!

— Разболтался! — хмуро сказал всё ещё бледный Всеволод. — На радостях, что обошлось… До станции нас подбросишь?

— Я уже могу идти, — сказала Стёпа.

— Ой, пожалуйста, подвезите нас! — взмолилась Светлана. — И зачем я только поехала, господи!

— Которые нервные, тем, конечно, с этой публикой нелегко, — покосился на неё шофёр. — Особенно принимая во внимание внезапность поступков… Вообще-то не полагается в открытом кузове перевозить людей, да уж… Ну, живо!

Он заботливо усадил Стёпу в кабину. Потом подсадил в кузов Ксюшу, Маришу и Надю. Мальчики, Всеволод и Светлана забрались сами.

Не прошло и четверти часа, как они уже ехали в электричке.

КАК ЖЕ ОНА РЕШИЛАСЬ?

В вагоне все сидели, тесно сбившись на двух скамейках. На одной скамейке третьеклассницы, Надя и Гусаров, притулившийся с краю. Напротив них — Лёшка со Славой, братья Гусевы и Светлана.

Светлана озирала ребят ястребиным взором, словно боялась, что кто-нибудь из них вдруг исчезнет, растает в воздухе. Но никто не обращал на неё внимания.

Ребята сидели притихшие, всё ещё взволнованные и изрядно растерянные.

Молчание нарушила Надя.

— Стёпочка, у тебя правда ничего не болит? — спросила она с тревогой.

— Нет, нет. — Стёпа беспокойно зашевелилась, сжатая с двух сторон Маришей и Ксюшей, и проговорила просительно: — Дядя Всеволод! Вы не говорите моему папе, что так получилось. Пожалуйста! Я потом когда-нибудь сама расскажу…

Всеволод вздохнул.

— Петелина, ты просишь меня о невозможном. Я считаю, что тебя необходимо показать врачу.

— Да зачем? Зачем?

— Степан, а Степан! — сказал Саша Гусев, и все невольно улыбнулись при таком обращении, а Гусаров засмеялся. — Я сам скажу твоему отцу. Я ему скажу… в общем, как надо. Провожу тебя до самого дома.

— Нет, я провожу Стёпу! — строптиво заявила Мариша.

— И я, конечно! — воскликнула Ксюша. — Ведь мы на одной лестнице живём.

У Нади порозовели щёки:

— Никому не доверю свою будущую пионерку! Сама доведу.

Гусаров чуть не свалился со скамейки — еле удержался на краешке — и выпалил:

— Я тоже хочу проводить Петелину! Если б она не попросила Сашу, меня бы на экскурсию не взяли.

— Во-первых, не ты, а Лёшка с ней в одном подъезде, — напомнил Слава.

Всеволод усмехнулся:

— Целый, значит, кортеж поведёт? Потому что меня-то уж, во всяком случае, не минует эта миссия.

— А чего это — миссия? — спросил Гусаров.

Но Всеволод не успел ответить. Ксюша Лузгина воскликнула:

— Стёпочка! Да как же ты решилась того мальчишку из-под машины тащить? Тебе не было страшно?

— Было, — тихонько произнесла Стёпа. — Очень… И вдруг Лёшку словно кто кулаком в грудь толкнул, ему даже жарко стало.

Правда, как она решилась? Она ведь боится машин. Ему вспомнилось: они с Гусаровым сидят в сквере и видят — Петелина боязливо переходит улицу, шарахается от каждой машины. И вообще она страшная трусиха! Маленькая, глупая… А вот кинулась. Чтобы спасти незнакомого мальчишку. Ведь очень просто, в один миг, её могло сбить…