Читаем Девочка с розовой планеты полностью

Соответствий не нашлось.

– Твой переводчик не хочет переводить с неизвестно какого диалекта, – пожал плечами юноша. – Их в Германии больше двадцати. Особенно отличаются южные. Слыхала про швабов в Баварии? Литературный немецкий – хохдойч в реале только на севере, в Ганновере. Надо попросить нашу бабушку. Пусть переведет. Поля, отправь сканы ей по вотсапу.

– Она не будет разбирать в телефоне. У нее зрение плохое.

– Пусть перешлет себе на е-Мейл и почитает с экрана.

– Ага! Не умеет она. Или не захочет. Ей надо текст только на бумаге. В реальном виде.

– Короче, переводить будет долгими зимними вечерами, – вздохнул Сергей. – Ладно. Давай сами.

Он стал перелистывать пожелтевшие страницы и пытаться переводить фрагменты.

Перед ними был действительно дневник.

4/VII. Утро прекрасное. Небо ясное, снежные горы слегка …

Скрыты? Да, пожалуй. Der Umnebelung. Туманом?

скрыты дымкой. Эльбрус виден словно сквозь каплю росы.

Да… Автор – настоящий поэт!

К 9 часам и он окутался дымкой. Около полудня на небе появились редкие облачка, небо начинает в середине темнеть.

Что тут дальше написано, не получается разобрать.

Вечер чудесный.

– Ну вот, видишь, ты ошибся, – сказала брату Полина. Говорил, что только в августе немцы Кавказ захватили. А тут начало июля.

– Ничего я не ошибся. Странный дневник, – нахмурился Сергей.

5/VII. Весь день погода настолько хороша, что такую здесь и не припомнят. С утра и до самого вечера снежные горы ясно видны во всем своем великолепии.

Читать и переводить получалось уже немного быстрее.

Только около 7 часов позади Эльбруса показались легкие облака. Целый день дул легкий свежий ветерок, утром северный, вечером восточный. Вечер тих и прекрасен.

В это время раздался телефонный звонок.

Звонил Антон – тот самый искусствовед из антикварной лавки, что просил недавно атрибутировать брошку горных стрелков 3-го Рейха.

– Привет, Сергей! Как дела? Спасибо за консультацию. Сейчас цацки времен 2-й мировой – самая тема! Покупатели берут все. Я в последнее время только этим и зарабатываю. Материала накопилось! Дисер можно писать.

– Ты как раз вовремя, – обрадовался Сергей. – Хочу показать тебе кое-какие бумаги. Может, подскажешь чего. Я в Кисловодске. Буду на днях в Ставрополе, заеду.

– Так я сейчас тоже здесь, в Кисловодске! Хочешь, в гости заскочу?

– Ну, – смущенно сказал Сергей. – Я здесь не у себя… Давай где-нибудь в городе встретимся. – Сергей не хотел приводить Антона домой. От навязчивого приятеля потом не отделаешься.

– Давай. Сегодня!

– Сегодня?! Вечер уже на дворе, – изумился Сергей.

– Ничего страшного, – успокоил Антон. – Время – деньги. Давай на Курортном бульваре в двадцать два ноль ноль. Я раньше не успею.

– Договорились.

– Куда за тобой заехать? – спросил Антон.

– Спасибо, не надо заезжать. У меня машина.

– Ты все еще на своей «девятке» катаешься?

– Да, конечно. А на чем же мне еще ездить?

Договорив с Антоном и посмотрев на часы, Сергей снова открыл загадочный дневник. Вдвоем с сестрой они постепенно продирались сквозь дебри германского диалекта.

7/VII. Солнце взошло из-за облаков. Снежные горы в тумане. Облака спустились к полудню, а еще больше к вечеру. Но это были маленькие белые хрупкие облачка. Прохладней, чем вчера.

– Какой-то дневник наблюдений за погодой, – удивленно заметила Полина.

– Ну да. Похоже, – согласился ее брат и, перелистнув часть страниц, стал читать:

Свой барометр, термометр и флюгер я оставил у шотландских колонистов.

– Ты все правильно прочитал? «Шотладских колонистов»?

– Не знаю. Написано «schottischen Kolonisten».

– Ладно, читай дальше.

Один из них, господин Петерсон, весьма достойный и почтенный человек, любезно согласился проводить метеорологические наблюдения в полном соответствии с моими указаниями.

Такой же барометр я установил в Георгиевске в комнате г-на Вильгельмса, провизора королевской аптеки, который милостиво согласился сообщать мне о своих наблюдениях.