Читаем Девочка на лето полностью

– Угу. Уверена, это ужасно тяжелая работа – стоять на сцене, пока женщины буквально бросают к твоим ногам деньги за возможность встретиться с тобой.

В голову приходит идея. Я с надеждой оглядываюсь.

– Сделаешь ставку на меня?

– Я бы предпочла этого не делать, – весело отвечает она.

– Пожалуйста? Я не могу пойти на свидание с очередной хищницей, Кэсс. Просто не могу.

Она усмехается.

– Сколько лет ты этим занимаешься?

– Этот год будет третьим. В прошлом мне пришлось отправиться в круиз на закате с пятидесятилетней распутницей, которая предложила мне собственную лодку и еженедельное пособие, если я буду приходить каждое воскресенье, пока ее муж играет в гольф.

– Ты отказал сладкой мамочке? О, Тейт.

Сердито смотрю на нее.

– Я не продаюсь.

– Ты буквально выставляешь себя на продажу на аукционе!

– И я пытаюсь сжульничать, попросив свою подругу сделать на меня ставку. – Я смотрю на нее своим лучшим щенячьим взглядом. – Да ладно, ты же сказала, что бабушка дает тебе деньги на участие в торгах.

– Да, и я хотела сделать ставку на «Чарльстонское Убежище» для нас с Джой, – ноет Кэсси. – Это буквально лучший спа-центр в стране.

– Что важнее? Спа-салон или мое достоинство?

– Спа-салон.

Я поднимаю вверх средний палец.

– Засранка. Ну же, окажи мне услугу. По-моему, в прошлом году меня купили всего за пару тысяч.

Ее рот приоткрывается.

– Ты просишь меня потратить на тебя две тысячи долларов? На это? – Она неопределенно машет рукой в сторону моего тела.

– Как будто ты не хочешь по уши погрязнуть в этом.

– За две тысячи – нет.

– Думаешь, я мог бы упросить Лидию, чтобы она сделала ставку на меня?

– Сомневаюсь. Она слишком благородна, чтобы участвовать в мероприятии, которое по сути является эквивалентом «Супер Майка»^[16] для богачей.

– Кстати, твой отец тоже приедет в эти выходные? Мои родители будут оба.

Кэсси качает головой.

– Не думаю. Загородный клуб – это семейное дело Таннеров. Соулы гораздо более непринужденный народ.

– Он и правда таким кажется, – замечаю я, вспоминая расслабленное поведение Клейтона Соула и его смех. – Вы двое близки?

– Иногда.

Я хмыкаю.

– В каком смысле?

– Не знаю. Мы просто довольно редко видимся и разговариваем. Реже, чем мне хотелось бы. – Кэсси смотрит в темное небо, ее волосы волнами спадают по спине. – Это отстойно, ведь мы были практически неразлучны, пока я росла. Я была гораздо ближе к нему, чем к матери.

– А как так вышло? Я имею в виду твоих родителей. Твоя мама – клон, а отец – местный. Как они вообще оказались вместе?

Я откидываюсь назад, опираясь на локти, и устраиваюсь поудобнее. Несмотря на то что уже почти час ночи, не похоже, что Кэсси спешит домой. Я тоже. На небе сияют звезды, вода спокойна. И мне нравится с ней разговаривать. Очень.

Кэсси поднимает ноги и, скрестив их, садится, расправляя платье так, чтобы оно прикрывало ее бедра.

– Они познакомились, когда мама училась на последнем курсе колледжа. До того, как бабушка с дедушкой решили жить в Авалоне круглый год, они делили свое время между этим местом и Бостоном, но лето всегда проводили в Авалоне, без исключений. Мама была в гостях, и они познакомились, по-моему, на вечеринке. А потом каким-то образом полюбили друг друга несмотря на то, что были абсолютно разными во всех мыслимых отношениях. – Она пожимает плечами. – Думаю, противоположности действительно притягиваются. И она, наверное, любила его? Потому что после колледжа переехала жить сюда, что для нее, несомненно, стало большой жертвой.

– Ты говоришь так, словно пытаешься убедить в этом саму себя.

– Может, и так. То есть я понимаю, что папа нашел в ней. Она великолепна, это очевидно. И очень обаятельна, когда хочет. Веселая, общительная. Когда мама разыгрывает свою роль, она самый привлекательный человек, которого ты когда-либо видел. Она приедет в город в середине августа, так что я уверена, ты сам засвидетельствуешь ее притворство.

Я морщу лоб.

– Почему ты думаешь, что это притворство?

– Потому что я видела ее настоящую под этой маской. Она манипулятор. Властная. Сверхкритичная. Она получает удовольствие оттого, что унижает тебя, а когда пытаешься призвать ее к ответу, начинает разыгрывать из себя жертву. О, и еще у нее полностью отсутствует сочувствие. Ни капельки чуткости. Она самый эгоцентричный человек, которого я встречала.

– Черт, жестко. Она всегда была такой?

– Думаю, да. Во всяком случае, столько, сколько я себя помню. И пусть бабуля никогда и слова плохого не скажет о своих детях, но я знаю, она разочарована в мамином поведении. Особенно когда дело доходит до всего этого пассивно-агрессивного дерьма, язвительной критики. Мама не была такой жесткой со мной в детстве, зато постоянно отыгрывалась на папе. Помню, как думала, что у папы терпение святого. А после развода она обратила почти всю свою ядовитость на меня. Внезапно у нее стали находиться причины придраться ко мне, например к моей внешности, которую она принижала, или к неправильному поведению, на которое можно было обратить внимание. – Кэсси издает слабый смешок. – Вот такая я везучая.