Читаем Девочка на лето полностью

Хотя на самом деле не имею этого в виду. На прошлой неделе Маккензи наговорила мне кучу всего о том, что я не проявляю особого интереса к реальным отношениям. У меня есть подозрения, что отношения моих родителей во многом с этим связаны. Когда ты вырастаешь и становишься свидетелем такого рода любви, начинаешь верить, что именно так должны ощущаться все отношения. А потом ты ждешь. Цепляешься за это чувство. Оно непонятное, его невозможно описать, но ты знаешь, что оно существует. Я знаю, что оно существует, поскольку вижу его в своих родителях.

Я был с кучей женщин, трахался со многими из них, встречался с парочкой, но мне еще ни с кем не доводилось испытывать глубокую связь. Это может прозвучать слащаво и неловко, и я бы никогда не произнес этого вслух, но мне кажется, я жду это чувство. И пока не почувствую, нет смысла заводить с кем-либо отношения.

Папа говорит, он знал, что мама – его единственная, как только встретил ее. Она рассказывает эту историю немного иначе, всегда поддразнивая его тем, что технически они познакомились в старших классах, и, очевидно, он понятия не имел, что она та самая, иначе они бы встречались уже тогда. По ее словам, папа был большой звездой бейсбола, встречался с чирлидершами и не знал о существовании мамы. После окончания школы он уехал из Джорджии в Сент-Луис, чтобы играть в молодежке, в то время как мама осталась в Сент-Саймоне и начала встречаться с бухгалтером по имени Брэд. Через год после начала своей бейсбольной карьеры папа получил травму и вернулся на остров, где быстро восстановил отношения со старой подругой-болельщицей. Это означает, что они оба были в других отношениях, когда однажды днем столкнулись в продуктовом магазине. Несмотря на это, папа утверждает: ему хватило одного взгляда на нее, чтобы понять, что он собирается жениться на ней.

Мама бросила Брэда, папа оставил свою чирлидершу, и они счастливо женаты уже двадцать пять лет.

Папа называет это историей их становления. Он получает удовольствие оттого, что рассказывает об этом. Но, мама… это странно. Иногда, когда она говорит об этом, на ее лице все еще появляется странное выражение недоверия. Как будто она не может понять, как Гэвин Бартлетт мог предпочесть ее, Джемму Макклири, какой-то болельщице, с которой встречался в старших классах. Я не понимаю, почему она так озадачена. Конечно, он выбрал ее. Мама – самый классный человек, которого я знаю.

Она с любопытством вглядывается в экран компьютера, затем поднимает голову и, прищурившись, смотрит на папу.

– Ты не сможешь ловить рыбу в этом, Гэвин.

– Но разве она не прекрасна?

– Ты можешь ловить в ней рыбу?

– Ну, нет, но…

– Тогда она уродина, – заявляет мама. – Совершенно отвратительная.

Папа надувает губы.

– Портишь удовольствие. – Он откидывается на спинку своего кресла на колесиках. – Что привело тебя сюда, дорогая?

– Сегодня я отработала только полдня, вот и решила занести что-нибудь на обед своим мальчикам.

Она лезет в свою сумку и достает пару бутербродов, завернутых в фольгу. Они «мужского размера», как она это называет. То есть каждый бутерброд размером примерно с коробку из-под обуви.

– Огород растет просто бесконтрольно, поэтому я пытаюсь использовать все, что могу. Нарвала свежих помидоров, листьев салата, перца. И еще купила немного мясных деликатесов у мясника в городе. Жареную ветчину, которую ты любишь.

Глаза папы загораются.

– О боже, да. Спасибо, Джем.

– Как поживают мои детки? – спрашиваю маму. – Ты присылаешь мне недостаточно их фотографий.

– Потому что у меня есть более неотложные дела, чем фотографирование твоих собак, милый. Ну, знаешь, например, ходить на работу каждый день?

– Детки в порядке, – уверяет меня папа. – На прошлой неделе Полли прикончила кролика и притащила нам его голову в знак своей любви.

Я хохочу.

– А вчера Фадж забрался в кладовку и съел полкоробки печенья, а потом пердел всю ночь. Около десяти он заснул мертвым сном и перданул так громко, что проснулся сам. Перепугался, лаял целых пять минут.

Теперь я просто не могу перестать смеяться.

– Черт, не могу поверить, что пропустил это.

Прислонившись к краю стола, мама смотрит на папу и кивает в мою сторону.

– Ты уже спрашивал его?

Я смотрю на них обоих.

– О чем?

– Нет, у меня еще не было возможности, – отвечает он ей. – Отвлекся, просматривая фотографии лодок. – Папа поворачивается на кресле, заложив руки за шею. – Это большая просьба, но мы надеялись, что ты сможешь оказать нам услугу, сынуля. Ты ведь знаешь, что мы планировали отправиться в путешествие осенью?

Я киваю.

– Неделя в Калифорнии, помню.

– Верно. Что ж, мы надеемся отсутствовать чуть дольше недели. И решили, что раз мы уже на западном побережье, то должны устроить из этого настоящий праздник. Добавить Гавайи в свой маршрут.

– Гавайи! – Мама взволнованно хлопает в ладоши.

Я встаю со стула и направляюсь к кулеру с водой, чтобы налить себе стаканчик.

– Так как долго вас не будет?

– Если ты согласен, то это займет месяц, – говорит папа. – Твой контракт с клубом истекает в сентябре, верно?

– Да.