Читаем Девочка-лиса полностью

Жилище у Гуннара Бильстама весьма скромное. Он живет в новом квартале таунхаусов рядом с ипподромом. Бильстам проводит Эйр через кухню, где в духовке подрумянивается кусок мяса, а на кухонном столике стоит коробка вина. Он усаживает ее напротив здоровенного пустого письменного стола.

Психиатр небольшого роста, плотно сбитый. Спутанные волосы напоминают брошенное гнездо. Все в нем словно поникло и приобрело серый оттенок пожухлых листьев.

Он снимает очки.

– Что ж, –  произносит он, –  Ребекка Абрахамссон? Я знаю, что вы получили ее историю болезни и расследуете убийство, но ко мне скоро придут гости, так что…

– Ее история болезни –  неприятное чтиво.

– Она была одной из самых сложных моих пациенток.

– Сложной в каком смысле? Имеете в виду, что ее болезнь была сложным случаем?

– Да. Я долго ее лечил.

– Ребекка когда-нибудь говорила, что ей кто-то угрожает?

– Ей часто казалось, что ее преследуют.

– Но она не упоминала никого отдельно? Не называла имен? Не описывала конкретного человека?

– Нет. Это были в основном вымышленные персонажи… Когда ее состояние ухудшалось, она начинала верить, что люди и животные выбираются с книжных страниц и разгуливают ночью по квартире.

– Она много читала?

– Да, особенно когда ее состояние более-менее стабилизировалось.

– Вы когда-нибудь говорили с ней о книге «Потерянный рай»?

– Не припомню. Она читала невероятно много. Все, что только могла достать. Не уверен, все ли она понимала в книгах, но читать –  читала.

Разрозненные кусочки жизни Ребекки начинают понемногу складываться в единое целое. Больной иррациональный человек, чьим прибежищем от окружающего ужаса становился сказочный мир. Но в том опустошенном пространстве, от которого она бежала, оставался Джек.

– Вы недавно встречались с ее сыном, Джеком Абрахамссоном.

Гуннар Бильстам кивает в ответ.

– Мы полагаем, что он видел убийцу Ребекки. Но он не желает говорить с нами. Ну или, точнее, он хочет говорить только с одним из наших сотрудников, но ее сейчас нет на месте.

– Ясно.

– Почему так происходит, как вы думаете?

– Я не могу…

– Но, может быть, вы могли бы мне что-то посоветовать.

– Что вы хотите сказать?

– Нам действительно очень надо поговорить с ним. Но человек, с которым он согласен встретиться, сейчас недоступен, как я уже сказала. Может, вы могли бы посоветовать, что нам делать в такой ситуации…

– Мальчик только что потерял маму при таких ужасных обстоятельствах, он сейчас невероятно уязвим.

Эйр про себя проклинает Экена, думает, что кто угодно сумел бы лучше поговорить с Гуннаром Бильстамом на ее месте. Теперь беседа с Джеком висит на ней, а она начисто лишена дипломатических способностей и переговорных навыков.

– Нам очень нужна помощь, чтобы поговорить с Джеком, –  повторяет она как можно осторожнее.

Бильстам замолкает ненадолго, потом смотрит ей в глаза.

– Я не знаю, как мне объяснить так, чтобы вы поняли… Джек невероятно хрупкий ребенок, и не только потому, что потерял маму. В нем самом кроется большая тревожность, вероятно, из раннего детства. Он может окончательно замкнуться в себе, и от этого состояния его защищает совсем тонкая скорлупка. Любая попытка убедить его сделать что-то, чего он делать не желает, грозит…

Конец фразы Бильстама произносит совсем печальным голосом, а потом и вовсе замолкает, не договорив.

– Но если это приведет нас к тому, кто убил его маму?

Бильстам не отвечает.

– Вы даже не рассматриваете возможность обсудить это с ним… –  продолжает Эйр. –  Даже если его содействие следствию поможет спасти жизни?

– Чьи жизни? И почему их жизни важнее, чем его собственная?

Эйр приходит в голову, что в Бильстаме есть что-то странное. Это не имеет отношения к Джеку, дело в самом Бильстаме. Он совсем не такой, как она представляла себе, не робкий и осторожный. Он кажется уверенным и несговорчивым. Она сама не может понять, в чем дело, но что-то не сходится с образом, который возник у нее, когда она читала историю болезни.

– Потеря матери –  это огромная травма, –  говорит он ей. – А когда человек теряет мать так, как это произошло с Джеком и Ребеккой, эта травма может не залечиться никогда.

– Забавно, что вы спросили.

– Что?

– Чьи жизни могут быть важнее, чем жизнь Джека. Если подумать о том, что сделали вы.

– Простите?

– Я читала ваше заключение о Ребекке. Оно сильно отличается от того, что вы писали в истории ее болезни. Можно подумать, что вы хотели, чтобы Ребекка продолжала находиться под вашим наблюдением, и потому смягчили степень серьезности ее болезни.

Эйр выжидает некоторое время, прежде чем произнести последнюю фразу:

– Даже не знаю, может быть, мне следует заявить о таком интересном способе ведения работы.

Ей слышно, как он дышит. Она знает, что угрожает ему и теперь все может обернуться самым неожиданным образом.

Бильстам обдумывает ее слова. До него медленно доходит смысл сказанного.

– Вы, как я, –  наконец произносит он, –  думаете, что служите некоей высшей цели, но вы совсем как я. Сейчас вы думаете только о своем расследовании.

Эйр становится противно, она видит перед собой Джека и понимает, что Бильстам прав.