Читаем Девочка и луна полностью

Яз наблюдала, как Мали вывела Эрриса и Турина в коридор за дверью, и они отправились выполнять свою миссию. Чувство, что она больше не увидит их всех, отказывалось ее покидать. Только уперев кулаки в бедра, она смогла удержаться от того, чтобы не закричать им вслед.

— Я ПОСЕЛЮ ВАС с послушницами, — сказала Сестра Сова. — С завтрашнего дня вы присоединитесь к моему Классу Пути. Во время уроков Меча, Духа, Тени и Академии я или одна из других монахинь будем учить вас нашему языку.

Они последовали за старой монахиней обратно вверх по каменной лестнице на поверхность и через тихий, залитый звездным светом монастырь. Когда они проходили по узкому проходу между двумя длинными низкими зданиями, Яз заметила маленькую послушницу со свирепыми глазами, наблюдавшею за ними из арки. Мгновение спустя она исчезла, поглощенная тенью, которая словно расцвела вокруг нее. Девушка так резко напомнила Яз о Майе и о том, как сильно ей понравилось бы это место, что Яз оступилась. Майя быстро бы научилась сражаться, как эти девушки зеленых земель. Яз остановилась, ее сердце болело, дыхание перехватило из-за какой-то болезненной преграды в горле, глаза затуманились.

— Яз? — Куина подошла к ней и положила руку на локоть.

Яз покачала головой, не решаясь заговорить, потом пошла дальше вслед за Сестрой Совой.

Они подошли к дверям трехэтажного здания и поднялись по короткой лестнице. Сова протиснулась в коридор, освещенный единственным низко опущенным фонарем. По обе стороны были двери и ступеньки, ведущие наверх.

— Вы обе присоединитесь к Серому Классу. Вы слишком взрослые, но уроки принесут вам много пользы. Я бы поместила вас в Красный Класс, но боюсь, это было бы насмешкой. Некоторым из наших девочек надо еще научиться скромности. — Сестра Сова повернула направо и открыла дверь в еще более тускло освещенную комнату, длинный коридор с примерно двадцатью кроватями, расставленными вдоль обеих стен. Монахиня указала на три пустых в дальнем конце комнаты: — Я разбужу Венну и скажу ей, чтобы она руководила вами завтра.

Пока Яз и Куина пробирались между рядами спящих девочек, Сестра Сова потрясла за плечо светловолосую послушницу на одной из ближайших к двери кроватей и наклонилась, чтобы заговорить с ней.

Яз в качестве эксперимента ткнула пальцем в одну из пустых кроватей. Поразительно мягкая! Там было что-то вроде длинного тонкого мешка размером с кровать, набитого чем-то податливым. И, протянув руку под ним, она обнаружила опору из перекрещивающихся веревок. Одеяла, которые были не мехами или шкурами, а мягкими, толстыми и гибкими, лежали поверх послушниц, а те — поверх мешков. Удивительно, но перед сном послушницы разделись и остались только в тонких рубашках.

— Здесь так жарко! — прошептала Куина, отрываясь от аналогичного осмотра собственной кровати.

— Я знаю! — Яз пришлось напомнить себе, что они находятся над землей, а не прячутся в подземных пещерах. Она легла поверх одеял, стянув с себя все оставшиеся шкуры и меха, пока на ней не остались только шкуры крот-рыбы. Там был даже набитый чем-то мягким мешок поменьше, на который можно было положить голову.

Яз легла на спину, ее голова погрузилась в мягкость. Несмотря на то, что она была практически обнажена, она чувствовала, как с нее капает пот. Все равно что пытаться заснуть в высыхающей пещере Сломанных. И здесь не было ни звезд, ни костров, ни какого-нибудь другого источника жара, кроме тел спящих девушек и всепроникающего тепла юга. Она полагала, что ей придется перестать называть это место югом: это был центр.

— Мы можем открыть… — Куина указала на ряд высоких окон. Они уже выглядели открытыми, но Яз разглядела металлическую решетку и, закрепленные в ромбовидных промежутках, маленькие панели чего-то, что мерцало в свете звезд. Стекло!

Она покачала головой. Послушница на ближайшей кровати свернулась калачиком под несколькими слоями одеял, как будто ей было холодно. Куина откинулась на спину, медленно выдыхая воздух сквозь губы. Яз знала, что она чувствовала — как они могли спать во всем этом?

ЯЗ РАЗБУДИЛ КОЛОКОЛЬНЫЙ звон. Долгое время она понятия не имела, где находится, и знала только то, что ей было комфортно сверх всякой разумной причины и так тепло, как никогда, если не считать времени, когда она свернулась калачиком под фокусом луны.

Она открыла глаза и моргнула — мир стал четким. Вокруг нее послушницы с трудом влезали во множество слоев незнакомой одежды, некоторые натягивали поверх рубашку, который они называли рясой, в качестве последнего предмета. Почти все они бросали взгляды в ее сторону. На соседней кровати Куина, почему-то совершенно голая, со стоном перевернулась.