Читаем Девятый полностью

— В общем так. Даем тебе в подкрепление десяток спецназовцев. Ребята все толковые. Они тебе мешать не будут. Рассредоточатся метрах в трехстах. Мне так спокойнее будет. Да и не только мне, сам понимаешь... А то, не дай бог, боестолкновение или погоня...

Он вдруг хохотнул и сказал то, что Николаю понравилось:

— Да и жалко мне тебя, Николай Сергеевич, рубаку старого, сработались ведь. Привык я, понимаешь...

И крепко обнял Гайдамакова на прощание.

Ранним утром, когда еще не поднялось солнце, две лодки — большая и маленькая — пересекли в разных местах и в разное время Днестр и причалили к молдавскому берегу.

Из маленькой лодки на берег вышли Гайдамаков и Нефедов, из большой — десять экипированных для боя десантников.

Николай и Виталий в темноте пошли к своей позиции, а десантники, не доходя до нее, рассредоточились в кустах и в прибрежном лесу.

Они лежали на земле, накрывшись спецнакидками «Леший». Мимо каждого можно было пройти в полуметре и ничего не заметить.

Маскировочные халаты Гайдамакова, как и Нефедова, были оформлены мастерами из разведки одного из пехотных полков. Передняя часть — грудь, живот, локти и колени — была обшита водонепроницаемой тканью, капюшон, спина и штанины оформлены полностью под цвета и растения местного ландшафта — из искусственной травы, листьев и даже мелких сучьев. На лицах таких же цветов — маски. Можно стоять совсем близко и долго вглядываться — все равно ничего не разглядишь. Эти маскхалаты победили на дивизионном конкурсе «Лучший разведчик», и их разработчик, какой-то ефрейтор, поехал в отпуск.

Николай руками разгреб для себя неглубокую ложбину под свой рост и лег. Винтовку, тоже расписанную в защитные цвета, уложил рядом, вдоль тела, накрыл ее рукой.

А лейтенант Нефедов разместился справа, метрах в десяти, чуть выше Гайдамакова.

Его задача — не снайпер, его задача — наблюдать за обстановкой. Его снаряжение — сильный бинокль и автомат.

Они лежали долго, много часов. В секторах их наблюдения ничего не происходило.

Прошли только два человека — пожилые мужчины. Они спустились к реке по каким-то своим делам, потом вернулись обратно, ушли в лес.

Свистели и летали вокруг птахи, пробегали то тут, то там ежи.

С утра, на рассвете, среди мелких кустиков видна была спинка петляющего перед дневной лежкой зайца. Потом его не стало видно: заяц угомонился, улегся на целый день под какой-нибудь корягой.

А потом прибежала лиса. Ее темно-красная летняя шкурка долго мелькала по откосу берега. Лиса мышковала. Занятая своим делом, она подбежала к Николаю совсем близко и вдруг остановилась.

Подняла головку, насторожила ушки и поглядела Николаю прямо в глаза. По крайней мере, так ему показалось. Она ничего не видела, она почувствовала запах человека.

«Как это так, — наверно, думала лиса, — человека нет, а запах от него есть?»

В двух шагах Николай разглядел всю ее мордочку, все волосики и приклеившийся к носу маленький листик.

Потом лиса резко прыгнула в сторону и убежала.

Гайдамаков знал, что Лебедь выезжает на совещание в двенадцать часов дня. Значит, пятнадцать, максимум двадцать, минут первого он будет на мосту.

Это так, но вот уже одиннадцать, и нет никаких признаков, свидетельствующих о подготовке снайпера к работе. Отсюда ему прекрасно виден лаз в бетонное кольцо, хорошо просматриваются несколько метров траншеи, но никаких движений нет.

Он понимал, что чужой снайпер, женщина или мужчина, неважно, прекрасно осведомлен о графике и маршруте передвижения генерала Лебедя.

Исходя из этого, ему не следует появляться на боевой позиции слишком рано. Сюда случайно могут забрести совсем посторонние люди — грибники, мальчишки, да мало ли кто еще. И такая глупость может сорвать сложнейшую операцию.

Поэтому, скорее всего, стрелок появится незадолго перед своей атакой. И сразу после выстрела быстро уйдет. Но что такое «незадолго»? У каждого свое толкование этого бестолкового слова.

Вот уже половина двенадцатого. Тишина. Гайдамаков начал серьезно волноваться. Что, у него, у этого террориста, нервы железные?

А вдруг теракт в другом месте, и все его расчеты, доклады — коту под хвост?

В двенадцать Нефедов прошуршал в наушниках: «Похоже, облом».

— Сиди уж, и без тебя тошно! — буркнул Николай в ответ.

И все же в двенадцать пятнадцать, когда вот-вот должен был появиться эскорт, Гайдамаков опять навел свой прицел на дыру в бетонном кольце. Тишина.

В двенадцать семнадцать по мосту на большой скорости промчались две машины: черная «Волга» впереди и зеленая «Буханка» УАЗ сзади.

— Действительно, облом, — подумал Николай, и в ту же секунду в его прицеле черный овал бетонной дыры поменялся на другие, блекло-зеленые, тона.

Перед тем как нажать спусковой крючок, Гайдамаков на сотые доли секунды разглядел поднявшееся ему навстречу и глядевшее на него женское лицо. Интуитивно, почти бессознательно, ничего не поняв, он выстрелил не в это лицо, а опустил прицел чуть ниже, туда, где начинается шея.

В прицеле было видно, как снайпер в траншее упал лицом вниз.

Какое-то время Николай лежал и не двигался. Он ничего не мог понять.