Читаем Девятый Замок полностью

И разом всё кончилось.

"Тролль дери, а ведь веселье едва началось…"

Со струга сошёл высокий, трёх с половиной альнов росту, орминг в козлиной шкуре и грязном колпаке с полями. В руке держал жезл с козьим черепом в навершии. На шее болталось ожерелье из когтей, клыков и… глаз. Фрор с восхищением заметил, что те глаза — настоящие. Словно бы вставлены в стеклянные шарики. На сухих тонких губах грелась ящеркой улыбка, готовая перейти в оскал. Он шёл медленно, но гордо, словно король древних времён.

— Разойтись, — приказал он, и грэтхены отступили.

Но оружия не прятали.

— Я тут за старшего, — сообщил он хрипло на довольно сносном Скельде. — Чего надо, краснокожий выродок подземелий?

— Струг, — кратко ответил "краснокожий выродок".

— А больше ничего?

— Тебя в заложники, пожиратель козьей желчи.

— А не то что?..

Ормар указал на тельце, окровавившее камни.

— Я понял, — кивнул орминг.

И почему-то в тот миг в душе Фрора шевельнулась скользкая и холодная гадина…

* * *

Ведьма, сварфы и грэтхены стояли на берегу. Колдунья не собиралась снимать заклятие повиновения, хотя и удерживать его было непросто. Грэтхены же собрались в кучу и угрюмо пялились на двергов. А Ормар, арбалетчики и Фрор прошли в трюм.

Корабль оказался гружен свартуром. Не рудой, а металлом, отлитым в готовые бруски. Ормар улыбнулся, его карие глаза жадно сверкнули, и Фрор уловил этот отсверк. И судорожно сглотнул, крепче уцепившись в рукоять секиры. Тревога стала холоднее и гаже, зашевелилась вовсю.

Почему нагрузили этот лёгкий быстроходный струг, а не пузатый крутобокий корабль с большими трюмами?..

— Изумииительно! — протянул Ормар, усмехаясь. — У нас тут неподалеку сталеварный цех! Э?

Посмотрел на орминга снизу вверх, кривясь в гадкой усмешке.

— Ну-ну, я слушаю…

— Уж не хочешь ли ты, чтобы я проводил тебя туда? — спросил тот.

— Нет, не туда. К хранилищу готовых слитков.

— Хорошо, — кивнул орминг.

Он почему-то тоже улыбался.

Две лучезарные улыбки сшиблись звонкими клинками, два острых взора сыпнули искрами, молния треснула в сухом воздухе…

"Что он задумал? И почему Ормар так спокоен? Ослеплён тщеславием…"

— Ну, веди, — пожал плечами старший.

Первым на берег сошёл "витязь в козлиной шкуре". За ним — арбалетчики, Ормар и Фрор. Последний замешкался, зацепившись о доску помоста штаниной. Выругался. Поднял глаза…

И тут же бросился на пол, хватаясь за оберег-молоточек на поясе.

Сорванный колпак подхвачен ветром.

Вместо жезла в руке — огненный меч.

Удар — и четверо двергов становятся пеплом. Колпак превращается в птицу, в тень птицы, опускается на голову ведьмы, душит её, та становится на колени.

Ормар и стрелки, обожжённые, тоже падают. В воду. Вода кипит. Кровь кипит. Дверги и грэтхены кидаются друг на друга, меч походя сносит голову ведьмы, её заклятие тает. Грэтхены поднажали, оттеснили двергов к морю…

Орминг снял козью шкуру, вывернул её наизнанку, и на солнце вспыхнула змеиная чешуя. Чешуя легла на плечи колдуна, и вот уже не колдун возле ладьи, а зелёный змей. Густая струя едкого желудочного сока извергается из пасти двергам в спины… Против кислоты не помогают доспехи. Сварфы падали на камни, разъеденные до кости.

— Я так и знал, — проворчал Фрор, поднимаясь позади вывертня. Лицо его было белее морской пены. Капельки пота, крошечки страха слизняками облепили чело и виски. Глухо стучали барабаны предков, отдаваясь в сердце. Судьба улыбалась в глазах. Лёд вошёл в грудь и руки, оттеснив и скользкую гадину тревоги, и животное, насмерть перепуганную овцу. Остались только гордость и страх. Да, он боялся тогда, но верил в Судьбу, в счастливое посмертие для героев. Нет битвы достойнее, чем битва со змеем.

Вот он, змей.

Иди и убей.

Честь и слава.

Он, Фрор сын Фаина, мечтал об этом с детских лет, когда слушал сказки о героях и драконах. Слушал, затаив дыхание, и в камине трещал огонь, и его отец, Фаин Колченогий, хрипло кашлял в клубах трубочного дыма, и ночь плыла за окном… А он представлял себя на поле брани, в сверкающей кольчуге, и с грозного топора, так не похожего на отцовский колун, струилась кровь врагов, и отсечённая змеиная глава пялилась мёртвыми глазами…

"Смотри, отец, — отрешённо подумал Фрор, — я попал в сказку…"

Подобрал с мостика метательный топорик, размахнулся и всадил точно меж крыльев змея. Хорошо, на полрукояти. Визг огласил берег. Хвост метнулся батогом, но дверг с разбега перепрыгнул его и рубанул секирой вбок, разрывая чешую. Змей извернулся, голова нависла над Фрором…

Тот опередил врага на миг.

Сталь метнулась вверх, пропахала морду чудовища. Следующие удары, уже сверху, по обмякшей шее, отделили голову от тела. Фрор поднял отсечённую главу, воздел над собой и издал боевой клич. Грэтхены, объятые ужасом, кинулись врассыпную.