Читаем Девятый круг полностью

– Минуточку, тут уместен небольшой комментарий. – Орасио адресовал свои слова Себаштиану. – Профессор математики в эпоху Средневековья в Италии жил в мире жесточайшей конкуренции. Огромное значение имело то, что за каждый прослушанный курс студенты платили непосредственно своим наставникам. Таким образом, всегда существовала опасность, что студенты перестанут ему платить, если сочтут квалификацию лектора неудовлетворительной. Следовательно, благополучие профессора зависело от его репутации, и если, случалось, она бывала опорочена, он мог потерять должность, так что ему приходилось покидать университет и даже город. Затем, чтобы поддержать на должном уровне свой престиж, профессора участвовали в публичных диспутах, являвшихся чем-то вроде образовательных олимпиад. Победитель приумножал свою славу и, если весть о нем распространялась широко, еще и количество учеников. Как правило, инициатором диспута выступал кандидат, обладавший неоспоримым правом выносить на всеобщее обсуждение ряд тезисов по теме, в которой знаменитый профессор считался корифеем. Тот, в свою очередь, готовил для оппонента собственные вопросы из данной области, и по прошествии определенного времени они встречались в общественном месте для интеллектуального поединка. Победа присуждалась тому, кому удавалось убедительно доказать большее число тезисов или решить большее количество задач, если речь шла о математиках.

Себаштиану заставлял себя слушать усилием воли. Исторический экскурс был достаточно интересен, но на краю сознания бродила та неуловимая мысль, не дававшая ему покоя. Смутная ассоциация все время напоминала о себе, словно укус насекомого на спине, – зудящая точка, маленькая и недоступная.

– Итак, – вмешался Иван, – обладатель уникального, революционного способа решения задачи, иными словами, тот, кто изобрел новый математический метод, изначально имел существенное преимущество перед оппонентами. Из-за сложившейся системы соперничества и общей атмосферы недоверия, господствующей в ученой среде, публикация научных открытий фундаментального значения была совсем не в интересах исследователей. С большой долей уверенности мы можем предположить, что победил Паоло Джерарди, ибо его имя вошло в историю, но наверняка мы этого никогда не узнаем.

Озарение пришло внезапно – в одно короткое мгновение ускользающая мысль, вертевшаяся в голове у Себаштиану, обрела форму. Когда, приехав в Мадрид, он прочитал заключения экспертов, его зацепило слово, будто бы выпадавшее из контекста, прочно поселившись в темных недрах сознания: «Комедия». «Я выбираю самый верный путь сквозь чащу сумрачного леса комедии». Предпоследняя фраза из «предсмертной» записки Хуана Аласены. «Комедия! Боже мой, "Божественная комедия"». Себаштиану застыл в кресле, точно изваяние. Голоса, звучавшие в комнате, слились в невнятный гул и вдруг исчезли. В душе Португальца крепла ужасающая уверенность. Он почти не сомневался, что догадка верна, но инстинкт умолял его не спешить, настойчиво призывая к осторожности.

– Орасио, – негромко позвал он. – Как караются грешники в первом круге Ада в «Божественной комедии»?

Себаштиану читал книгу давно, и подробности потускнели в его памяти. Он помнил отдельные сцены и строфы, но предпочитал проверить свою страшную догадку, проконсультировавшись с Орасио. Напряжение, волнами исходившее от Себаштиану, передалось другим, и в гостиной установилась плотная, как ватное одеяло, тишина. Орасио испытующе посмотрел на племянника.

– Миновав преддверие Лимба, где, как мы помним, пребывал Вергилий, провожатый Данте, мы встречаем праведных язычников, то есть безупречно добродетельных людей, не ведавших христианства. Их наказание заключается в том, что им не дано вовек узреть милость и славу Господа. Достаточно упомянуть, что в первом круге высится замок мудрых, где в числе прочих обитали древние поэты Гомер и Овидий. Предчистилище, – продолжал Орасио, – вплоть до врат Святого Петра, становится местом, где души отлученных и непокаявшихся ждут, когда им откроется доступ в Чистилище, то есть к искупительным мукам. И в этой связи возникает вопрос: какова вероятность, что душа из Лимба не очутится по ошибке в том месте, которое Данте называет сферой воздуха. Если мы рассмотрим в целом систему аллегорий, обратившись к традиционному истолкованию текста…

Себаштиану кивнул. Все правильно, память его не подвела.

– А второй круг? – спросил он.

Орасио, не привыкший, чтобы его перебивали, моргнул и ответил не сразу, заинтригованно поглядев на Себаштиану.