Первым на площадь Олавиде прибыл Морантес. Ровно в семь тридцать утра прозвенел звонок, Себаштиану открыл дверь, и в прихожую вошел агент секретной службы, на ходу снимая пальто и шляпу. Беатрис встретила его, поцеловала в щеку и проводила в гостиную.

Через несколько минут явился Пабло, еще не проснувшийся до конца. Из-за ночных треволнений он спал мало и плохо.

Вчетвером они собрались в гостиной, за термосом с кофе и пончиками, которые принесли полицейские.

– Прежде всего, – сказал Морантес, – как вы оба себя чувствуете?

– Хорошо, – солгала Беатрис. – Бок побаливает немного, но пара таблеток аспирина – и я буду как новенькая.

– Ну да, конечно, – подал голос Пабло. – Мне только не рассказывай. Когда я увидел, что ты прыгнула в воду, у меня чуть инфаркта не приключилось.

– А ты? – спросил Морантес, обращаясь к Себаштиану.

– Тоже хорошо, – заверил Португалец. – Всего лишь шишка. А как тот тип?

– Внутренние повреждения, опасные для жизни, – ответил Морантес. – Врачи не понимают, почему он до сих пор не умер. Они не надеются, что он выкарабкается. И Трини… – он помолчал, – можете представить.

Пабло сообщил, что на протяжении ночи несколько раз разговаривал с Гонсалесом, в последний раз – из больницы, и после продолжительного и изнурительного допроса третьей степени относительно происшедших событий и местонахождения Беатрис и Себаштиану шеф в конце концов оставил его в покое. А затем Пабло до поздней ночи собирал данные о фигуранте. Звали его Индалесио Парада, сорока двух лет. Это был человек с бурным прошлым, осужденный на семь лет тюрьмы строгого режима в Севилье за покушение на убийство с отягчающими обстоятельствами. В заключении он пытался покончить с собой – повесился на нейлоновом шнуре, раздобытом невесть где, вследствие чего очутился в психиатрическом центре «Лопес-Ибор», а затем его дело перекочевало в госпиталь «Рамон-и-Кахаль».

Беатрис пристально посмотрела на Себаштиану, и он не оставил ее взгляд без внимания.

– Там он и находился, пока не исчез несколько недель назад.

– Насколько я понимаю, мы собрались здесь ни свет ни заря для того, чтобы совместно разработать план, как взять Каина, – заметил Морантес, откусывая половину пончика. – Или я ошибаюсь?

– Нам лучше не ходить вокруг да около. Мы хотим пробраться в частную консультацию дель Кампо и просмотреть файлы в его компьютере, – признался Себаштиану.

Морантес изучающе посмотрел на обоих.

– И что вы рассчитываете найти?

– Имя, – пояснил Португалец. – Имя следующего убийцы. И оно должно быть там, в его файлах. Можно подумать, ты сам этого не хочешь.

Установилось молчание: каждый из присутствующих обдумывал предложение, выдвинутое Себаштиану.

– Без судебного постановления?! – воскликнул Пабло, вскинув руки. – По-моему, от удара по голове ты слегка тронулся рассудком, Себаштиану.

– Пабло! – укоризненно одернула его Беатрис.

– Какого черта, Беа? Знаешь, какой скандал разгорится?

– Какие у нас еще варианты? – вмешался Себаштиану. – Сидеть сложа руки и ждать, когда Каин совершит восьмое преступление. А в перспективе еще и девятое. А потом?

– Мы сделаем это в любом случае, – заверила Беатрис. – Мы посадим голубчика за решетку, даже если придется копаться в корзине с его грязным бельем. Помощь HРЦ была бы очень кстати.

Морантес усмехнулся с иронией:

– Рассчитывай только на меня, старого.

– А ты, Пабло, что скажешь? – спросила Беатрис.

Пабло засопел и откинулся на спинку кресла. Он положил руку на затылок и запрокинул голову так, что захрустели позвонки. Уже несколько дней от напряжения у него ломило шею.

– Еще два убийства, и он исчезнет навсегда, – предостерег Себаштиану.

Пабло изобразил смирение.

– Опрометчивый шаг, вот что я думаю. Но стоит попробовать, – выдал он наконец.

Вытащив пачку сигарет из пиджака, Пабло закурил.

– И не пытайся мне запретить, – предупредил он, глядя на Беатрис.

– Итак, если мы договорились… – подвел черту Морантес, посматривая на часы. Потянувшись, он взял трубку и шагнул к Себаштиану. – Пункт первый: звони дель Кампо. Он уже должен был проснуться.

– Дерьмо, – выразил свое отношение Пабло.

Глава 5

Поведать, сколько б он ни повторял,

Всю кровь и раны, виденные нами?

17 апреля, среда

Морантес нажал кнопку отбоя на мобильном и повернулся к человеку, одетому в дешевый ультрамариновый костюм и вязаную шапочку, прикрывавшую лысину (шапочку в качестве узора окаймлял билет национальной лотереи), озабоченно смотревшему на него.

– Подъезжает, – сказал ему Морантес. – Темно-синий «мерседес», за рулем пожилой человек. Все ясно?

Мимо продефилировали две фигуристые блондинки восточноевропейского типа, труженицы салона интимных услуг за углом, причем весьма дорогого. Тип в вязаной шапочке, работавший парковщиком в баре «Хосе Луис» на улице Серрано, с жадностью следил за каждым их шагом, оценивая наряды и высоченные каблуки.