Читаем Девятый камень полностью

Она подхватила тихо шуршащие наряды, увлекла Сару в спальню и бросила платья на кровать. Затем отошла от постели и пристально посмотрела на девушку, оценивая ее медно-красные рассыпавшиеся в беспорядке локоны, молочно-белую кожу и тонкую фигурку под мятым халатиком из миткаля. Сара не опустила глаз. Она решила, что Сарасвати примерно ее ровесница, хотя фигура у нее была более женственной. На тонких щиколотках и запястьях позвякивали золотые браслеты, а лоб украшал драгоценный камень каплевидной формы. Ее гладкая, светящаяся юностью кожа имела оливковый оттенок и резко контрастировала с белой кожей Сары.

Особенно притягивали внимание темные миндалевидные глаза в обрамлении пушистых черных ресниц.

— Пожалуй, это подойдет лучше всего, — заключила Сарасвати, закончив изучать Сару, и приложила к ней одно из платьев.

Под лифом темно-зеленую ткань украшали вышитые ленты цвета слоновой кости. Пока Сара надевала платье, Сарасвати присела на кровать, наблюдая за ней.

— Ты именно такая, как тебя описывала мем-сахиб Лили.

— Да?

— Она говорила мне, что ты не любишь выглядеть женственно. И что умеешь красиво изъясняться, как и она. А теперь расскажи, что она говорила про меня. Я знаю, она тебе писала.

Сара не ожидала такой откровенности и поначалу не знала, что ответить. Больше всего на свете ей хотелось спросить у Сарасвати, что случилось с Лили, но она понимала, что должна позволить этой экзотической женщине покрасоваться. Нет, сидящая на ее постели женщина была совсем не похожа на стеснительную деревенскую девушку, которую Сара представляла себе по письмам Коречной.

— Она писала, что вы очень красивы… и что вы превосходно говорите по-английски.

Сарасвати пожала плечами:

— Махарани давно завела учительницу английского, и я попросила, чтобы она и мне давала уроки, поскольку махараджа любит говорить по-английски. Махарани тоже любит этот язык, так как считает, что он хорошо подходит для историй. А она обожает их рассказывать. Мне кажется, она хотела бы стать писательницей, как и ты. А что еще писала тебе мем-сахиб Лили?

Сара ненадолго задумалась.

— Что вы… замечательно танцуете. Вы и сейчас продолжаете танцевать?

— Я танцую только в тех случаях, когда махараджа начинает скучать. У него много женщин.

— Но они не могут быть столь же прелестны, как вы!

— Верно, — с довольным видом согласилась Сарасвати. И Сара подумала, что, возможно, лесть поможет ей найти дорогу к сердцу этой женщины. — Конечно, другие рани ревнуют. А теперь ты можешь пойти со мной, и я покажу тебе Варанаси. Я отведу тебя в места, где любила бывать мем-сахиб Лили.

Сарасвати привыкла, что все исполняют ее желания, к тому же Саре хотелось посмотреть на готические ворота, парапеты и балюстрады, которые описывала Эмма Роберте, и она согласилась. Сара лишь попросила, чтобы они зашли к портному в Марникарнике — именно там шила свои платья Лили.

— Разреши мне тебе помочь, — сказала Сарасвати, увидев, что Сара с трудом справляется с множеством крошечных пуговок, находившихся сзади.

Когда она добралась до пуговиц, находившихся возле шеи, Сара услышала, как Сарасвати вздохнула, а через мгновение ее пальцы коснулись сандаловых бус, которые перед отъездом в Индию вручила Саре Эллен.

— Откуда они у тебя?

— От моей сестры. Один человек подарил ей эти бусы, когда она была совсем маленькой.

— Они очень необычные, — наконец сказала Сарасвати, — и очень редкие.

— Да, на каждой бусине вырезан цветок, напоминающий розу…

— Нет, это не розы, мисс Сара, это цветы лотоса.

Больше Сарасвати ничего не сказала о бусах, но Сара была уверена, что они почему-то ей не понравились.

После завтрака, состоящего из папайи и манго в ароматном сиропе, Сара была готова сопровождать Сарасвати в сгустившемся утреннем тумане. Над улицами Бенареса поднимался пар из-за высокой влажности — приближался сезон дождей, — и легкий шелк лип к коже. Паланкин, в который уселись Сара и Сарасвати, отличался от того, в котором Сара прибыла во дворец. Он был заметно больше и отделан резной слоновой костью такой виртуозной работы, какой она не видела даже на французских кружевах. Их сопровождало полдюжины арабов в плоских тюрбанах, вооруженных длинными кривыми мечами, свисающими с широких поясов. Внутри паланкин был обит розовым и желтым атласом, бархатные подушки позволяли устроиться со всеми удобствами, а занавеска из кисеи давала возможность наблюдать за происходящим вокруг, оставаясь невидимой.