Читаем Девятый камень полностью

— Таких историй очень много. Есть еще один знаменитый камень, привезенный в Европу из Индии французским исследователем Тавернье. Бриллиант был фиолетово-синим и славился своими размерами и красотой, поговаривали, что Тавернье украл его из глазницы статуи другого бога, Рам-Ситы. Камень купил и носил Людовик Четырнадцатый, который умер ужасной смертью от оспы. Следующим владельцем бриллианта стала Мария Антуанетта, закончившая свои дни на гильотине. Всякого, к кому этот камень попадал в руки, ждала страшная судьба. В индийских легендах все самоцветы имеют религиозное значение.

— Как вы считаете, что может произойти, если я попытаюсь выяснить судьбу… утерянного бриллианта… случится ли со мной что-нибудь ужасное?

Сара почувствовала, что голос ее дрожит.

Мистер Эллиот пожал плечами и устремил взгляд на бескрайние чернильные волны.

— Возможно, но только в том случае, если вы попытаетесь им завладеть.

— Боюсь, сэр, что на вас действует жара.

— Нет, на меня действует Восток, мисс О'Рейли.

Впервые за все время у Сары появилась возможность увидеть, что прячется за маской респектабельности и консервативным умом. Она поняла, чем влечет Индия таких людей, как Джонатан Эллиот: они находили в ней спасение от обыденности.

Когда вечером Сара осталась одна в своей каюте, она открыла шкатулку и принялась перебирать письма. Она старалась получить удовольствие от каждой следующей части постепенно, так как не хотела, чтобы голос Лили смолк и исчезла драгоценная близость, которая сохранялась, пока она не дочитала их до конца. Она нашла то место, которое искала, и перечитала соответствующий отрывок:

Некоторое время Сара смотрела на темную поверхность красного дерева, из которого была сделана обшивка каюты. Она вспомнила инспектора Джерарда и его слова о том, как тени и трещины на каменной кладке помогают ему сосредоточиться. Она обязательно должна поговорить с Говиндой, решила Сара, поскольку он возникал всякий раз, когда упоминались бриллианты, и всегда верил в силу амулета из бриллиантов. Не изменилось ли его отношение к этому вопросу после стольких лет?

Когда Сара на следующее утро вышла на палубу из своей каюты, матросы «Рани» уже оповестили, что видят землю. По мере того как приближался полдень, горизонт обретал определенную форму, а вскоре стали видны белая береговая полоса и ветви пальм. Сара не могла отвести глаз от берега. С того самого момента, как Индия перестала быть далеким воображаемым местом, она ощутила, как возрождаются дурные предчувствия, которые ей до сих пор удавалось успешно игнорировать. Ее страх оставался безымянным — неуловимая неуверенность, заставлявшая тосковать по знакомым вещам. Она чувствовала себя глупой, ведь ей доводилось иметь дело с худшими врагами, чем чужая земля.

После того как «Рани» пришвартовался, Сара сошла на причал под руку с мистером Эллиотом и оказалась в шумном здании таможни. Эллиот, в костюме из светлого льняного полотна и панаме, возвышался над хрупкими индусами и спокойно, но твердо отказывался от помощи вездесущих кули, обходил продавцов, предлагавших груды необычной пищи, и не обращал ни малейшего внимания даже на самых живописных нищих. Они прошли мимо кип хлопка, дожидающегося погрузки, а потом пробрались сквозь толпу людей, одетых в самые разнообразные костюмы. Здесь были бронзовокожие сипаи в оливково-зеленых и алых цветах британской армии и смуглые бородатые мужчины в конических тюрбанах и свободных турецких шароварах; евреи в волочащихся по земле одеяниях, мем-сахиб в белом с кружевными зонтиками и китайцы в коротких широких штанах, с длинными усами и завязанными в хвост волосами. Сара вспомнила, как она себя чувствовала, когда они с Эллен в первый раз попали в Лондон.

Покидая привычную палубу «Рани», Сара с благодарностью согласилась на предложение мистера Эллиота сопровождать ее до бунгало, где можно было остановиться, а потом до поезда, уходящего в Бенарес.