Читаем Девятый камень полностью

Гостиная находилась на другой стороне коридора от библиотеки, где миссис Коречная проводила не только утро, но и все вечера, и Лили избегала эту комнату так же старательно, как и спальню наверху, где стояла ее остывшая брачная постель.

Марта вернулась в библиотеку, чтобы вытереть пыль с полок, на которых не было даже намека на пыль, а также отполировать цветные стекла абажура над лампой, те, что она полировала только вчера. Когда она вытирала изогнутую поверхность глобуса, трех футов в высоту, стоявшего на стройных ногах из красного дерева, он повернулся вокруг своей оси. Она положила на него руку, чтобы остановить, и почистила медный меридиан, проходивший посередине. Она знала, что Лили за ней наблюдает, когда убрала руку и взглянула, какую страну она прикрывала. Иногда они играли в эту игру.

— И в какой стране ты сегодня оказалась, Марта?

— О, это Индия, мадам. Представляете?

— Индия! — На мгновение у Лили сделался такой вид, будто она решила чем-то поделиться с экономкой, но затем передумала. — Знаешь, Франц всегда хотел там побывать, хотя я никогда не поклонялась свету и ярким краскам так, как он. Мне нравится разглядывать призрачные фигуры в тумане, потому что тогда я могу представлять себе самые разные… Что такое, Марта?

Марту посетило одно из ее «ощущений», и оно касалось медальона, который Лили носила на груди. Обычно он прятался под платьем, но сегодня утром оказался поверх вышитых красным шелком розовых, красных и оранжевых маков на ее корсете.

— Вы вынули волосы из своего медальона, мадам?

Она вела себя сейчас гораздо менее сдержанно, потому что была рядом с Лили в самые трудные дни, когда та погрузилась в свое горе, хотя и в прежние времена всегда отличалась прямотой.

— Нет, конечно. Я без них не могу.

Диковинное ощущение стало сильнее, хотя Марта никак не могла понять, почему ей так не по себе, но предчувствие имело какое-то отношение к покойному хозяину или только к его волосам. Очень странно. В этот момент послышался стук дверного молоточка, и Марта вышла из комнаты. Снова пришла та девочка; она стояла перед дверью, на ее веснушчатом лице играла озорная улыбка, из-под огромной шерстяной кепки выбилось несколько прядей рыжих волос. Марта с удовольствием постирала бы ее брюки и рубашку.

— Доброе утро, мисс. Сегодня нет посылок?

— Нет, миссис. У меня письмо для миссис Коречной от мистера Хардинга.

— Письмо? Ну тогда заходи и отдай ей в руки.

Лицо девчонки расплылось в широкой улыбке, и Марта не сдержалась и тоже улыбнулась. Она провела ее в гостиную после того, как Сара остановилась в вестибюле, сняла кепку и попыталась пригладить волосы, которые не желали ее слушаться и торчали в разные стороны, точно петушиный гребень. Это была очень необычная девочка с грубоватой ирландской речью и умными голубыми глазами, пытающимися увидеть все одновременно. «Неглупая и с добрым сердцем», — подумала Марта.

— Доброе утро, Сара, какой приятный сюрприз!

Лили поднялась со своего стула и протянула девочке руку.

Однако Сара, вместо того чтобы пожать, поцеловала ее, так что Марте и Лили пришлось скрыть свое изумление.

— Садись, детка, и отдай хозяйке письмо, а я принесу тебе чашку шоколада.

На кухне Марта принялась искать большой кусок темного шоколада, который не доставала с тех пор, как умер хозяин. Лили не любила сладкого, неудивительно, что она была стройной, точно майское дерево, хотя сейчас начала немного поправляться, когда Марта стала следить за тем, чтобы она нормально питалась. Право мягко отчитывать хозяйку и перечить ей она тоже заслужила в те печальные дни. Если бы ее предоставили самой себе, миссис Коречная погрузилась бы в свои книги и записи, сидела бы в библиотеке часы напролет, не одевалась бы, если бы только ей не нужно было сходить на рынок, а это все еще происходило очень редко. А теперь редактор газеты посылает ей письма, чтобы не приходилось ходить в редакцию! Он казался добрым человеком и, вне всякого сомнения, хотел сделать как лучше, но Марта решила написать ему и сообщить свое мнение касательно того, что полезно ее хозяйке.

Шоколад должен был лежать в холодной кладовой, завернутый в тряпицу для сыра, но она никак не могла его найти. Его не было среди формочек для кексов и щипчиков для сахара, она не нашла его ни в горшке для солений, ни в каменных бутылях для приготовления вина из бузины. Марта сердито вздохнула и села на табурет у печки, потому что тут ей думалось лучше всего. Неожиданно она поняла, куда делся шоколад, и улыбнулась, ругая себя за то, что не сообразила этого раньше. Разумеется, он его переложил! Но куда он мог его спрятать? Впрочем, для подобных целей подходило только одно место: большой шкаф в буфетной, где он держал кое-какие из своих вещей: рулоны ирландского полотна, потому что сам готовил холсты, горшочки с цветными порошками и кувшины с льняным маслом янтарного цвета. Именно там сейчас хранились его картины, те, что Лили привезла из Кенсингтона.