Читаем Девятый Дом полностью

Алекс поднялась, и комната перед ее глазами поплыла. Она споткнулась и заставила себя взять заботливую руку Доуз.

Алекс была не уверена, что она ожидала увидеть снаружи. Глядящее на нее в ответ лицо глумы с отсвечивающими очками?

Что-то похуже? Она прикоснулась пальцами к своему горлу и задернула занавеску.

Слева улица была темной и пустой. Должно быть, она проспала целый день. В переулке она увидела Жениха, шагающего взад и вперед в желтом свете уличного фонаря.

– В чем дело? – нервно спросила Доуз. – Что там такое? – голос ее звучал напряженно.

– Просто Серый. Жених.

Он поднял взгляд к окну. Алекс окончательно задернула занавеску.

– Ты правда можешь его видеть? Я видела только фотографии.

Алекс кивнула.

– Он очень всклокоченный. Очень угрюмый. Очень… Моррисси.

Доуз удивила ее, запев:

– And I wonder, does anybody feel the same way I do?

– And is evil, – тихо запела Алекс, – just something you are or something you do…

Она запела в шутку, чтобы усилить тонкие нити товарищества, формирующиеся между ними, но в зловещей освещенной лампами тишине слова прозвучали угрожающе.

– Думаю, он спас мне жизнь. Он напал на эту тварь.

– На глуму?

– Ага, – Алек вздрогнула. Нападающий был так силен и словно бы неуязвим ко всему, что она использовала против него – а средств, она не могла не признать, было немного. – Мне нужно знать, как остановить одну из этих тварей.

– Я соберу все, что у нас на них есть, – сказала Доуз. – Но тебе не стоит формировать связь с Серыми, особенно с агрессивными.

– Между нами нет связи.

– Тогда почему он тебе помог?

– Может, он мне и не помогал. Может, он пытался навредить глуме. Вообще-то у меня не было времени поинтересоваться.

– Я просто говорю….

– Я знаю, о чем ты, – сказала Алекс и дернулась, услышав низкний звон гонга. Кто-то вошел на лестницу.

– Все нормально, – сказала Доуз. – Это всего лишь декан Сэндоу.

– Ты позвонила Сэндоу?

– Конечно, – сказала Доуз, выпрямляясь. – Тебя чуть не убили.

– Я в порядке.

– Потому что тебя защитил Серый.

– Только не говори это ему, – огрызнулась Алекс, не успев сдержать свой ответ.

Доуз отодвинулась.

– Он должен знать, что произошло!

– Ничего ему не говори.

Алекс сама не знала, почему так боится, что Сэндоу узнает о случившемся. Возможно, в силу старой привычки. Нельзя разговаривать. Нельзя рассказывать. Иначе вызовут службу опеки. Иначе тебя запрут «для наблюдения».

Доуз положила руки на бедра.

– И что бы я ему сказала? Я знаю о том, что случилось с тобой, не больше, чем что случилось с Дарлингтоном. Я здесь, только чтобы разруливать ваши провалы.

– Разве тебе не за это платят?

Опустоши холодильник. Повытирай немного пыль. Спаси мою никчемную жизнь. Проклятие.

– Доуз…

Но Сэндоу уже открывал дверь. Увидев у окна Алекс, он вздрогнул.

– Ты встала. Доуз говорила, что ты без сознания.

Алекс гадала, что еще наговорила ему Доуз.

– Она хорошо обо мне позаботилась.

– Прекрасно, – сказал Сэндоу, повесив пальто на бронзовую стойку в форме головы шакала и широкими шагами подходя к углу, в котором стоял старомодный самовар. По словам Дарлингтона, в конце семидесятых Сэндоу и сам был делегатом Леты, и очень хорошим. Блестяще знал теорию, но и с практикой справлялся не хуже. Он изобрел некоторые оригинальные обряды, которым учат до сих пор. Через десять лет он вернулся в кампус в качестве доцента и с тех пор служил посредником между Летой и президентом университета. За исключением нескольких выпускников, которые и сами были в Лете, администрация и профессора не знали ничего ни о Лете, ни об истинной деятельности обществ.

Алекс без труда могла представить, как Сэндоу с радостью работает в библиотеке Леты или педантично отмечает меловой круг. Он был невысоким, опрятным человечком с подтянутой комплекцией бегуна и серебристыми бровями, складывающимися домиком в центре его лба, что придавало ему постоянно встревоженный вид. С тех пор, как началось ее обучение в Лете, она его почти не видела. Он прислал ей свои контактные данные и «открытое приглашение в служебные часы», которым она ни разу не воспользовалась. Как-то в конце сентября он пришел на долгий неловкий обед в Il Bastone, во время которого он обсуждал с Дарлингтоном новую книгу о женщинах и промышленности в Нью-Хейвене, а Алекс прятала свою белую спаржу под рогаликом.

И, конечно, именно ему написала Алекс в ночь, когда Дарлингтон исчез.

Той ночью Сэндоу пришел в Il Bastone со своим старым палевым лабрадором-ретривером Медком. Он развел огонь в камине в гостиной и попросил Доуз принести чай и бренди, пока Алекс пыталась объяснить… но не что случилось. Она не знала, что случилось. Она знала только, что видела. К тому времени, как она закончила, ее трясло. Она вспоминала холод подвала, потрескивающий запах электричества в воздухе.