Сэндоу в крови лежал на ковровой дорожке рядом с ней. Штанина его брюк была разорвана. Она видела, что челюсти шакала прокусили ему бедро; бледная кость блестела, как белый корнеплод. Из его ноги хлестала кровь. Он, тяжело дыша, рылся в кармане, пытаясь найти телефон, но его движения были медленными, вялыми.

– Декан Сэндоу? – выдохнула она.

Его голова упала набок. Она увидела, как телефон выскользнул из его пальцев и упал на ковер.

Блейк полз к ней. Он тоже истекал кровью. Она увидела, что шакалы вонзили зубы в мясо его бицепса, в его бедро.

Он подтянулся к ней и улегся рядом с ней, как любовник. Его рука по-прежнему была сжата в кулак. Он ударил ее один раз, второй. Другую руку он запустил ей в волосы.

– Жри дерьмо, – прошептал он ей в щеку. Он сел, сжал ее волосы в руке и ударил ее головой об пол. У нее полетели искры из глаз. Он снова поднял ее голову, дернув ее за волосы, и приподнял ей подбородок. – Жри дерьмо и умри.

Алекс услышала влажный, тяжелый стук и подумала, что он раскроил ей череп. Потом Блейк навалился на нее. Она толкалась, скреблась ему в грудь, его вес был невозможным, и в конце концов столкнула его с себя. Она прикоснулась к затылку. Никакой крови. Никаких ран.

Этого нельзя было сказать о Блейке. Одна сторона его идеального лица превратилась в кровавый красный кратер. Ему проломили голову. Над ним, всхлипывая, стояла Доуз. В руках она сжимала мраморный бюст Хирами Бингама Третьего, покровителя «Леты». Его суровый профиль был покрыт кровью и крошками кости.

Бюст выскользнул из пальцев Доуз, упал на ковер и перекатился набок. Она отвернулась от Алекс, упала на колени, и ее вырвало.

Блейк Кили невидящим взглядом смотрел в потолок. Снег на его куртке растаял, и шерсть блестела, как что-то изысканное и тонкое. Он выглядел, как павший принц.

Шакалы на мягких лапах спускались по ступеням и исчезали за открытой дверью. Алекс спрашивала себя, куда они идут, на что охотятся.

Она услышала вдали нечто, что могло быть сиреной или потерянным существом, воющим в темноте.

27

Зима

Когда Алекс очнулась, ей показалось, что она снова в больнице в Ван-Найс. Белые стены. Пищащее оборудование. Хелли мертва. Все мертвы. А ее ждет тюрьма.

Иллюзия была мимолетной. Горящая боль в ране в ее боку вернула ее к действительности. Ужас произошедшего в Il Bastone пролетел перед глазами быстрой мазней: вспышки красного света, бегущие по ступеням Тернер с копами. При виде полицейских ее охватила паника, но потом… Как тебя зовут, девочка? Поговори со мной. Можешь рассказать мне, что случилось? Теперь у тебя все хорошо. Все хорошо. Как мягко они с ней говорили. Как мягко с ней обращались. Она услышала слова Тернера: Она студентка-первокурсница. Волшебные слова. Йель окутывал ее защитой. Смелее, никто не бессмертен. Сколько силы в нескольких словах, подобных заклинанию.

Алекс откинула одеяло и подергала за свою больничную рубашку. Каждое движение причиняло боль. Ее бок был зашит и забинтован. Во рту было сухо и мягко.

В палату, растирая в ладонях антисептик, вбежала медсестра с широкой улыбкой.

– Ты очнулась! – радостно сказала она.

Алекс прочитала имя на приколотом к ее форме бейдже и покрылась гусиной кожей. Джин. Неужели это Джин Гатдула? Женщина, которой «Череп и кости» платили, чтобы она заботилась о Майкле Рейсе и обо всех остальных жертвах предсказаний? Это не могло быть совпадением.

– Как ты, милочка? – спросила медсестра. – Тебе больно?

– Я в порядке, – солгала Алекс. Она не хотела, чтобы ее накачали лекарствами. – Просто немного слаба. Памела Доуз здесь? Она в норме?

– Она дальше по коридору. Ее лечат от шока. Знаю, вы обе через это прошли, но сейчас ты должна отдыхать.

– Звучит неплохо, – сказала Алекс, закрывая глаза. – Можно мне сока?

– А как же, – сказала Джин. – Одна нога здесь, другая там.

Как только медсестра ушла, Алекс заставила себя сесть и выскользнуть из постели. От боли она тяжело дышала, и из-за собственного пыхтения казалась себе животным в капкане. Ей необходимо было увидеть Доуз.

Она была подключена к капельнице, а потому взяла ее с собой и покатила рядом, благодарная за опору. Палата Доуз находилась в конце коридора. Одетая в спортивный костюм нью-хейвенской полиции, она сидела на одеялах в больничной койке. Темно-синий костюм был ей слишком велик, но, если не считать этого, отлично вписался бы в ее униформу аспирантки.

Доуз повернула голову на подушке. Увидев Алекс, она ничего не сказала, только переместилась к краю кровати, чтобы освободить ей место.

Алекс осторожно забралась в постель и легла рядом с ней. Они вдвоем умещались впритык, но ей было все равно. У Доуз все в порядке. У нее все в порядке. Каким-то образом они это пережили.

– Декан? – спросила она.

– Он в стабильном состоянии. Ему наложили шину и накачали его кровью.

– Сколько мы здесь пробыли?

– Не уверена. Меня усыпили. Думаю, не меньше одного дня.