– Господа, сегодня вы побываете близ Джердапского ущелья, посмотрите на него под другим углом: увидите с реки, с воды, – заученно говорил капитан. – Должен сказать, мало какое место в Европе может сравниться с Джердапским ущельем по красоте, размаху, размерам: это самое длинное и глубокое ущелье в Европе. В древности здесь было Паннонское море, а ныне по каньону длиной около ста тридцати километров течет наш прекрасный Дунай.

Капитан откашлялся и свернул вступительную лекцию, предупредив лишь, что во время остановки возле Голубацкой крепости и в других местах не нужно всем одновременно бежать к борту и делать снимки, это опасно, прогулочный катер может накрениться. Следует подождать, он развернет «Дунайскую деву» таким образом, чтобы все смогли сфотографировать всё, что пожелают.

Еще Адам сообщил, что на борту имеются прохладительные напитки и всевозможные сувениры, книги и буклеты. Желающих приобрести пока не нашлось, но все улыбались и благосклонно кивали. Нина не сомневалась, что Елена прикидывает, как возобновить атаку на капитана: возможно, в процессе приобретения магнитика или открытки.

Нина, хотя и не собиралась составлять конкуренцию подруге (да и не смогла бы, пожалуй), с интересом смотрела на Адама. Видный мужчина, ничего не скажешь: высокий рост, спортивная фигура, мужественные черты. Но было в нем что-то трагическое, глаза казались потухшими, между бровей и возле рта – глубокие складки, выдающие, что этот человек привык хмуриться и печалиться, а не улыбаться.

Говорил он будто через силу, движения капитана были нервными и несколько незавершенными, словно он боялся сделать не то и не так. Хотя, возможно, это объяснялось отсутствием напарника и необходимостью делать несвойственную, непривычную работу.

«Хватит пялиться на него», – одернула себя Нина.

Туристы восхищались величавым Дунаем и словно наплывающей на маленькую лодку, приближающейся громадой Голубацкой крепости. Нина тоже постаралась сосредоточиться на этом, но поймала себя на мысли, что ей по непонятной причине неспокойно.

Она никак не могла отрешиться от всего, наслаждаясь отдыхом, поэтому то украдкой глядела на капитана, прихлебывая принесенный с собой холодный кофе, то рассматривала попутчиков.

Народу на катере было немного, кроме Адама и Нины с Еленой – всего-то шесть человек: уже упомянутая старуха-«балерина», двое парнишек (один – совсем ребенок, подросток лет четырнадцати), молодая пара (девушка, судя по всему, иностранка, не понимает по-сербски, потому что ее спутник постоянно переводит ей на ухо слова капитана) и мужчина тридцати с небольшим – синеокий блондин высокомерного вида. Один раз он встретился с Ниной взглядом, и ее окатило таким холодом, точно она в прорубь нырнула. Брр, неприятный тип.

Именно потому, что разглядывала попутчиков, пока остальные любовались видами, Нина первой заметила, что один из пассажиров ведет себя необычно, озирается украдкой, намереваясь сделать то, чего делать не следовало.

Глава четвертая. Александр

Неудачник – вот как он о себе думал. Никому не позволил бы и намекнуть на такое, ненавидел тех, кто мог бросить в его сторону сочувствующий (а тем более насмешливый) взгляд, но сам считал себя таковым.

И тот факт, что его понесло в эту поездку, только доказывал бесспорную истину: жизнь пошла по одному месту. Надо бы исправить все, что случилось, вернуть, как было, да только непонятно, каким образом.

Александр где-то услышал или прочитал нечто вроде притчи. Такая, знаете, записная мудрость из Интернета, непостижимо попадающая в точку. Речь шла про отца и сына. Отец каждый вечер, укладывая сына спать, говорил ему: может случиться так, что утро для тебя не наступит, умрешь во сне – это происходит сплошь и рядом, никто не застрахован. Завершая минувший день, нужно проанализировать свою жизнь до этой минуты. Если поймешь, что тебе нечем гордиться (ни в малом, ни в великом), то это сигнал: жизнь пора менять.

Александр всегда полагал, что все делал правильно, добивался успеха, шел вперед и вверх. Но с некоторых пор все покатилось, стало рушиться, и он не знал, как остановить этот процесс.

Теперь, засыпая (частенько не удавалось сделать это без таблеток или алкоголя, а то и без того и другого в комплексе), Александр точно знал, что гордиться ему нечем, более того, презирал себя.

Вернулись старые комплексы и сомнения, поднял голову страх. Со стороны, возможно, казалось, что все можно изменить, это временные неудачи, которые случаются у всех, но сам Александр в каждом очередном провале видел знак, руку судьбы, предзнаменование, что дальше будет хуже. Накликивал он себе неудачи, или это вправду были знамения грядущих поражений, но только новая беда, как верный пес, поджидала за поворотом.

– Дорогие гости, большая просьба! – произнес капитан, который назвался Адамом.