Читаем Девятая невеста полностью

Он еще раз склонил голову в поклоне и отвернулся, чтобы отдать приказ двум стражникам: «Беречь леди Цессару ценой своей жизни!» – и пошагал следом за посыльным, который шепнул тревожную новость:

– Еще его высочество ищет леди…

У меня руки затряслись, когда из-за угла замка услышала свое имя, а перед глазами расцвела сине-белая вспышка. Я сильнее вцепилась в папенькино письмо, будто оно могло спасти меня от встречи с принцем, и бумага жалобно захрустела в моих пальцах.

– Цесса? – будто во сне услышала голос Арона. – Вам нездоровится?

– Все хорошо, – я натянуто улыбнулась и ощутила острое желание куда-нибудь бежать – куда угодно, лишь бы Рензел не нашел! – И мне… Мне нужно идти.

Я сделала шаг, но только ступня коснулась твердой земли, как я «провалилась». Вмиг ослабевшие колени подогнулись, и если бы сильная рука Арона не придержала меня за локоть – сидеть бы мне на земле. А так все обошлось.

– Куда? – заботливо поинтересовался он.

– В западное крыло, – я подняла на него взгляд, а светлые брови Арона взметнулись вверх. Но прежде чем он что-то еще спросил, я быстро затараторила, попутно перебирая ногами следом за мужчиной: – Там Уф – мой телохранитель. Он ранен и…

Арон довел меня до скамейки, что стояла возле душистого куста жасмина, и усадил на нее, а я придвинулась на самый ее краешек, будто приготовилась в любую секунду сорваться и побежать.

– Хочу сказать лекарю, чтобы он подобрал Уфу самые лучшие лекарства! – кажется, у меня потихоньку начинается истерика: последнее слово прозвучало уж слишком высоко. И чтобы хоть как-то скрыть свою нервозность, я… сделала только хуже, начала говорить быстро и много: – Он же меня послушается? Лекарь? Все-таки я не замужем за… За… Вдруг он откажется? Тогда Уф будет долго болеть. А я не хочу, чтобы он болел. Уф жизнью ради меня жертвовал! А я ему столько всего пообещала, но сама ничего не могу предложить! Ведь я… Я всего лишь…

– Цесса…

– Ну и пусть я всего лишь невеста! Все равно же могу попросить лекаря? И он послушается? Не отошлет меня к… к…

Имя принца задрожало на губах, отказываясь с них слетать, а Арон сел рядом и кончиками пальцев коснулся костяшек моего кулака, в котором было смято бедное письмо папеньки. Где-то позади скамейки лязгнула кольчуга стражников, которые остались на почтительном расстоянии, чтобы нам не мешать, но достаточно близко, чтобы в любой момент прийти на помощь.

– Вдруг лекарь – вредный старикашка, и его проще добить, чем с ним договориться, – поникла я, припоминая книги, где лекаря или алхимика часто рисовали взлохмаченным и гордым безумцем. – Еще отошлет меня к… принцу, – угрюмо выплюнула и потерла дрожащими пальцами холодный лоб.

Арон вдруг тихо рассмеялся.

– Не думаю, что с лекарем все настолько плохо, – заметил он. – И не волнуйтесь, леди Цессара, он обязательно вас выслушает. А чтобы вам было спокойнее, даю обещание: я об этом позабочусь.

– Слава Богине… И спасибо, – выдохнула я, а потом, спохватившись, быстро добавила: – Вам спасибо. Простите, с самого утра не понимаю, о чем думаю. Вот и говорю всякие глупости. И, наверное, вы правы. Не может тот, кто спасает тысячи жизней, быть злым человеком.

Арон снова улыбнулся, а я на него покосилась, в очередной раз задавшись вопросом: кто же он такой? Вдруг мне тоже стоит обращаться к нему с почтением при страже, а я «Арон» да «Арон». Невежа. Но прежде, чем успела задать этот вопрос, как мужчина откинулся на спинку скамьи и задумчиво произнес:

– Вчера я перестарался с настойкой. Она должна была вас успокоить, но вы уснули, и сейчас чувствуете смятение, жажду и слабость. Поэтому не переживайте, если ваши мысли путаются. Это моя вина, Цесса, и мне нужно просить у вас прощения.

– Ч-что вы! Вы ни в чем не виноваты, – письмо в моей руке опять захрустело. Надо бы его убрать в карман только… В этом платье нет карманов! – Всего лишь хотели помочь. Хотя…

Я искоса глянула на стражников, которые стояли в двух шагах от скамьи, и, чуть ближе подавшись к Арону, понизила голос:

– Хотя вам тоже пришлось несладко, – я обвела выразительным взглядом его темно-синюю рубаху и простые черные брюки. – Уфа кольчуга не защитила – оплавилась, точно масло на блинчике! И ваша мантия сильно обгорела.

Улыбка Арона стала шире, когда он понял, куда клонится наш разговор. Сохраняя между нами расстояние, он обернулся, положил руку на изогнутую крупными волнами спинку скамейки и постучал по ней пальцами. Но ничего не произнес, а я решила-таки спросить прямо:

– Но вы не ранены. Почему?

– А вы поверите, если я скажу, что мантия волшебная?

На миг повисло молчание, за которое у меня в голове пронеслось много-много мыслей, и оборвались они моим коротким смешком:

– Волшебная?

– Угу.

Я отклонилась назад и коснулась пальцами губ:

– Волшебная-волшебная?

Арон кивнул, и вдруг мне стало так смешно! Что я прыснула и звонко рассмеялась, держась за живот.

– Ну, да… Конечно! Как же я сразу не догадалась! – вытерла пальцем слезу в уголке глаза. – Столько думала, столько гадала. А… А оказалось…