Читаем Девятая невеста полностью

Нет. Я не сошла с ума, и мне не показалось. На кинжале же моя кровь, так? Значит, порез все-таки был. И желая лишний раз в этом убедиться, я вновь его подняла, как вдруг услышала над головой:

– Это опасная штука, миледи. Позвольте ее забрать.

Ко мне опустилась широкая ладонь сэра Лариса, а я напряглась, чтобы не вздрогнуть. Поразительно, но рыцарь умеет двигаться бесшумно даже в доспехах! Может быть не зря он главнокомандующий в замке? Остальные стражники, вон, гремят точно мешочек с монетками, когда ходят. А сэр Ларис будто летает.

– Сэр Ларис… – я провела пальцем по засохшей россыпи красных капелек на лезвии, но больше ничего примечательного в клинке не заметила. Он был обычный: железный, без рисунков, гравировок, оплеток. Простой, но в то же время такой смертоносный. – Почему вы не задаете мне вопросов? Почему не спрашиваете, кто на меня напал?

Я подняла на него взор.

– И кто пытался меня убить?

Рыцарь беспокойно пошевелил усами:

– Его высочество запретил задавать вам вопросы. Сказал, чтобы мы не беспокоили вас лишний раз, потому что вы…

– Я? – поинтересовалась я, когда сэр Ларис замялся.

– Вы пережили прошлой ночью настоящий кошмар и можете быть шокированной.

– Какая невероятная забота, – криво улыбнулась я, вновь опуская взор на кинжал, и мысленно добавила: «и подозрительная».

– Его высочество сам с вами поговорит, когда вы будете готовы, – сообщил «радостную» весть сэр Ларис. – Нам же поручено допросить других свидетелей.

Ну просто чудесно. Все концы мне обрезали под видом благодетели. Не знай я, что на мою жизнь покушался Рензел, то поверила бы, словно он беспокоится о моем душевном состоянии. А так все это выглядит слишком подозрительным. И опасным. От заявления сэра Лариса, что принц сам хочет обо всем меня расспросить, даже руки затряслись, и чтобы не выдать своего страха, я протянула ему кинжал на раскрытой ладони. Однако когда рыцарь попытался его забрать, сжала пальцы и поинтересовалась:

– Сэр Ларис, скажите, пожалуйста, давно ли его высочеству нездоровится?

Темные и густые брови рыцаря взметнулись вверх:

– Насколько я знаю, его высочество в полном здравии. С самого детства и до сегодняшнего утра. С чего, позвольте узнать, возникло беспокойство?

– Ни с чего, – пожала я плечами, а сама подумала, кого еще можно расспросить о настойке, которую Рензел пьет. – Просто иногда он кажется мне бледным, будто страдает от недуга.

– В последнее время его высочество очень занят. Ему приходится каждый день решать вопросы королевства, потому что его величество не справляется из-за слабого здоровья, а ее величество боится оставлять мужа без присмотра. Принц Рензел дает им шанс побыть вместе. А в одиночку тянуть обязанности короля и королевы – дело непростое.

– Очень благородный поступок, – улыбнулась я и разжала пальцы.

– Да, миледи, – забрал кинжал сэр Ларис и протянул мне ладонь, за которую я с благодарностью ухватилась, чтобы подняться. – Королю повезло с наследником. Его высочество – человек, достойный уважения, и я рад, что мне выпала честь ему послужить. Надеюсь, когда-нибудь мой лоботряс окажет честь своему старику и тоже займет место во главе стражи.

Я сделала один шаг к столу, где оставила лежать письмо папеньки, как остановилась и обернулась:

– У вас есть дети?

– Сын, миледи. Сейчас учится военному ремеслу. Через три-четыре года хочу взять его к себе на службу, – сэр Ларис с гордостью расправил плечи. – Его высочество уже дал добро. Здесь из мальчишки я быстро сделаю мужчину, а то у бабкиной юбки совсем распустился.

– Вашего сына воспитывает бабушка? – осторожно поинтересовалась я, а взгляд рыцаря погрустнел.

– Да, миледи. Мать мальчишки зачахла после родов. Доктор сказал печаль ее забрала, не смогла расстаться с сыном, вот и сдалась. Ни одно лекарство ей не помогло.

Он поднял руку, будто хотел виновато почесать голову, но пальцами наткнулся на золотистый шлем и опустил ее, а мне вдруг стало горько на душе за сына сэра Лариса. Да и за самого Лариса. Моя мама тоже погибла рано – при родах. Год минус, год плюс – разница не большая, а печаль та же самая. И папенька долго винил себя в ее смерти. Не удивлюсь, если сэра Лариса тоже мучает совесть. Мол, не уследил, не сберег, не уделил достаточно внимания.

– Его высочество принц Рензел тогда сильно мне помог. Даже лекаря королевского попросил сделать снадобье. Но не успели мы. Если бы только я раньше… – он осекся и махнул рукой, а я с грустью произнесла:

– Сожалею, сэр Ларис.

И хотела бы его поддержать, сказать, что это не его вина, но вряд ли мои слова достигнут ушей рыцаря. Когда-нибудь он сам поймет, что сделал все возможное. Или найдет искупление в чем-то или в ком-то другом. Например, в сыне, воспитав его достойным человеком.

– Благодарю, леди Цессара, – сэр Ларис склонил голову. – У вас доброе сердце. Но за меня не волнуйтесь. Нэлла оставила мне сына, и каждый день, когда на него смотрю, вижу в его лице ее черты, то понимаю – она не совсем нас покинула.