Читаем Девять врат. Таинства хасидов полностью

О святом ребе реб Шмелке я вам в свое время рассказывал. Теперь расскажу вам и о его ученике, святом рабби Мойше-Йиде-Лейбе из Сасова — да хранит нас Свет его заслуг. Напомню вам: это тот самый, который когда-то со святым ребе реб Шмелке в квашне переплывал Дунай. Мойше-Лейб был веселый парень. А веселый парень и товарищей любит веселых. Когда ему не надо было учиться, он играл с ними и проказничал. Отец смотрел на это без восторга, но помалкивал. Однако отцу было уже не до шуток, когда Мойше-Лейбичек заявил однажды, что новый путь к Господу Богу, какой тогда из края в край Польши проповедовали хасиды, ему вполне по душе. А уж когда в один прекрасный день сынок внезапно собрался и ушел из дому, отцу и вовсе стало не по себе. Причем сынок пошел не в какую-нибудь высшую талмудистическую школу или в иешиву в Вильне или во Львове, что в конце концов порадовало бы отца, а в Микулов. Это было ужасно! Именно в Микулов, к святому ребе реб Шмелке. Дома отец бранился на чем свет стоит. Да что толку! Сперва он было решил, что сына уже знать никогда не захочет. Позор-то какой! Сын изрядного талмудиста подался к глупым хасидам! Но потом сказал: «Однако это мой ребенок. Когда возвратится, проучу его как следует!» Сказал и пошел купить розги. На следующий день их выбросил. Почему? Да потому, чтобы купить другие, более колючие. Делал он так изо дня в день, все то время, пока его сын учился в Микулове служить Господу Богу. Маленькие зеленые вербные веточки, листики которых мы сшибаем об пол молельни в праздник Гошана раба, мы не разглядываем с таким наслаждением, с каким дорогой отец каждый день смотрел на новые розги. «Погоди, я задам тебе перцу!» — говорил он про себя, успокаивая душу. Но так и не задал ему ничего. Ибо, когда наконец сын воротился, это был уже не какой-то там Мойше-Лейб! Это был уже святой рабби Мойше-Лейб — и он принадлежал не только ему, отцу, а нам всем, всему Израилю.

И не только Израилю принадлежит святой рабби Мойше-Лейб из Сасова — он принадлежит всему миру. В одну прекрасную ночь сидит Мойше-Лейб дома и изучает Талмуд. Господу Богу служит! А когда святой служит Господу Богу, весь мир смотрит на него и всякая тварь слушает его в немой преданности. Но вдруг покой Мойше-Лейба был нарушен стуком в окно. Да таким сильным, что стекло чудом осталось целым. Конечно, это не иначе как гой. Еврей так бы не грохал. Святой рабби Мойше-Лейб выглянул в окно и — о Боже! — точно, гой, да к тому же пьяный! Вот именно — пьяный мужик! Вы, конечно, знаете, на что такой мужик способен?! А этот пьяный просит о ночлеге! Услышал реб Мойше-Лейб, что пьяный просится переночевать, и испугался. Чуть было не рассердился: какой нахал этот гой, как он смеет мешать ему, Мойше-Лейбу, служить Господу Богу! Но святой рабби Мойше-Лейб вдруг одумался и не рассердился, не позволил вспыхнуть своему праведному гневу! А что сделал святой рабби Мойше-Лейб? Он встал, подошел к двери, открыл, расстелил свою постель и уложил в нее пьяного мужика. Ибо святой рабби Мойше-Лейб так сказал сердцу своему: «Когда даже сам Господь Бог такому пьянице служит, заботится о нем и миру, Им созданному, позволяет удовлетворять его низкие желания, то и ты, Мойше-Лейб из Сасова, смиреннейший служитель Господа своего, не отнесешься к нему иначе, чем Всевышний».

Нет, святой рабби Мойше-Лейб не мог сердиться на них, гоев несчастных. Несчастных, ибо не дано им было вкусить ни благодатного исполнения заветов Божьих, ни радости изучения Талмуда, который утешает душу нашу и после смерти. Нет, не мог он сердиться на них. Разве всяк день мы не молимся за их просвещенность? Разве в колодец, из которого нам однажды довелось напиться, мы посмеем бросить камень и отплатить ему неблагодарностью? Да и всех людей, которые нас чему-либо полезному обучили, мы должны почитать как истинных учителей своих, а то и как самого Всевышнего. А святой рабби Мойше-Лейб учился у гоев вовсе не каким-нибудь пустякам. Разве не они научили его, как исполнять самую главную и самую возвышенную заповедь? Заповедь «Люби ближнего твоего, как самого себя!», о которой Талмуд говорит, что это вообще сущность и основа всего Закона Божьего? Именно такой мужик, как этот, что нарушил его благочестивые молитвы, однажды много лет тому назад указал ему, как надо любить ближнего. А случилось это так: реб Мойше-Лейба по дороге как-то раз застиг проливной дождь. Ливень был таким сильным, что святому рабби Мойше-Лейбу пришлось укрыться в корчме. Но в той милой корчме за столом сидели два мужика. Разумеется, оба были пьяные. Вдруг, ни с того ни с сего, один обвил рукой другого, как водится у выпивох, и воскликнул: «Брат, как я люблю тебя!» Но в ту минуту со вторым приключилась пренеприятная история: играя за столом с ножиком, он нечаянно поранил себе палец. Первый мужик даже не заметил этого.

«Как ты можешь любить меня, — воскликнул раненный мужик, — как ты можешь любить меня, если ты даже не заметил, что я в кровь поранил себе палец?»