Читаем Девять врат. Таинства хасидов полностью

Однажды, еще года тому не прошло, я вздремнул после обеда и увидел странный сон. Мне приснилось, будто я куда-то еду. Еду далеко-далеко. Вдруг я почувствовал ужасный голод. Поэтому я остановился в ближайшем городе и, тотчас устремившись в трактир, заказал себе обед. Мне подали свиную печень. Сказать по правде, мне тогда было все равно, о какой пище идет речь — запретной или нет. Но только я хотел отправить в рот первый кусок, как ко мне подошел незнакомый человек и говорит: „Я пришел, чтобы отдать вас под суд! Против вас выдвинуто законное обвинение“. Я ответил ему, что не знаю за собой никакого проступка, но, если кто-то считает, что я ему задолжал, пусть предъявит мне свое требование, и я моментально отдам ему долг без всякого судебного иска. „Об этом не может быть и речи, — сказал незнакомец. — Ваше дело должно быть рассмотрено в судебном порядке. Вы должны предстать перед судом, и для этого есть достаточные причины“. Внешность незнакомца была столь почтенна и голос его звучал столь серьезно, что я волей-неволей встал из-за стола и последовал за ним, не проглотив ни единого куска. Мы вошли в здание суда. В прихожей навстречу нам вышел служитель и спросил мое имя. Когда я представился, он помрачнел и сказал: „Да, вас вызывают в суд. Но сейчас у суда нет для вас времени. Вернитесь туда, откуда вы пришли, и ждите“. Я вернулся в трактир и хотел было приняться за еду. Но тут опять подошел ко мне все тот же незнакомый человек и попросил меня отправиться вместе с ним в суд. Я ответил ему уже с раздражением. Ему же известно, что суд сейчас занят другим делом и что я готов, как я уже сказал, оплатить все претензии. Я вежливо попросил его оставить меня в покое и дать мне возможность наконец поесть. Но незнакомец продолжал настаивать на своем, и я, вновь побежденный его почтенным видом, решил подчиниться. Но, как и в первый раз, все в точности повторилось. Снова вышел служитель и сказал, что у суда нет времени рассматривать мое дело и что мне опять придется вернуться в трактир и подождать. Взбешенный, я вернулся в трактир, сел за стол и хотел начать есть. Я был смертельно голоден. Но тут в третий раз подошел ко мне незнакомец и предложил последовать за ним. Возмутившись, я сопротивлялся изо всех сил, но мое сопротивление снова было сломлено таинственной серьезностью незнакомца.

На сей раз дверь зала суда открыл уже другой служитель и воскликнул: „Входите, сейчас суд рассмотрит ваше дело“.

Я вошел в прекрасную комнату. Посреди нее стоял большой стол, вокруг которого сидели почтенные длиннобородые старцы — судьи. Тут перед ними встает сопровождающий меня незнакомец и начинает перечислять все грехи, которые я когда-либо совершил. Одни грехи были такими черными, что у меня от ужаса волосы встали дыбом, другие были посветлее, большие или меньшие, о которых, как мне казалось, я и думать забыл. Но обвинитель описывал их с такими подробностями, что я вспомнил все. От страха я стоял, как прикованный. Хотел бежать, да не тут-то было. Ноги мои одеревенели. На лбу выступили капли смертельного пота. Казалось, что перечню грехов не будет конца. Грехи громоздились передо мной, словно отвратительные груды дохлых крыс и других нечистых животных — скорпионов, змей. Когда обвинитель замолчал, наступила гробовая тишина. Я слышал лишь удары собственного сердца, словно доносившиеся из неизмеримой дали. Это были ужасные минуты. Они давили на меня, как свинцовые скалы, и таяли в бесконечных туманностях вечности.

Наконец один из старцев нарушил молчание: „Какое наказание мы назначим ему?“

„Какое наказание мы назначим ему? — повторили остальные. И снова наступила тишина. — Для вынесения приговора потребуется много времени, — сказали они, немного повременив. — Пока мы все надлежащим образом разберем, он может оставаться здесь“.

Я понимал, что это всего лишь сон. Однако что-то мне подсказывало, что этот сон будет длиться вечно и что мне уже никогда не суждено проснуться. И я стал заламывать руки, плакать, просить. Я говорил, что я еще молод, что у меня еще есть возможность исправиться, я умолял их сжалиться надо мной.

„В самом деле, — сказал один старец. — Этот человек еще может исправиться. Надо дать ему эту возможность и вернуть его к жизни. — Я поднял взгляд. Кто же это заступается за меня, недостойного? Я вглядываюсь в его лицо, и, о чудеса, это наш святой рабби Пинхесл! — Поскольку он когда-то поддерживал меня, — продолжал реб Пинхесл, — я обязан ему и прошу на сей раз не наказывать его“.

„Хотя это и противоречит закону и справедливости, — сказали в ответ другие судьи, — но, если за него ходатайствует не кто иной, как сам реб Пинхесл из Кореца, пусть будет так!“

В это мгновение я упал с постели.

С того дня я стал вести новую жизнь. Но этот сон не покидает меня. Стоит мне вспомнить о нем, как я начинаю дрожать, как осиновый лист».