Читаем Девять врат. Таинства хасидов полностью

Святой рабби Шлоймеле предвидел все, как в воду глядел. Ему и впрямь суждено было умереть во время молитвы. Умереть смертью мученической. Нет, не в тот день, а несколько позже. То, о чем он всю свою жизнь молился, стало быть, свершилось.

В день 22-й месяца тамуза лета 5552 (1792) он, как обычно, читал утреннюю молитву. Но когда он дошел до стиха: «Все на небе и на земле под властью Твоею!» — голос его вознесся, как никогда прежде. И в это самое мгновение ворвались в молитвенный дом казаки и перед алтарем закололи святого. Случилось это в присутствии реб Иреле, его любимого ученика.

Реб Шлоймеле из Карлина был Мессией. Но не Мессией из дома Давидова, чей приход мы так вожделенно, не зная ни дня, ни ночи, ждем, а Мессией из дома Иосифова, который придет до сына Давидова и погибнет согласно стародавнему пророчеству. Святой рабби Иреле сказал, однако, что его учителю суждено быть убитым, ибо в нем воплощена душа Авеля, который погиб подобным же образом от вражеской руки Каина, брата своего.

Реб Иреле воротился во Львов к своей жене Фраде.

Вскоре после этого во Львов приехал знаменитый каббалист, святой рабби Гершеле из Зидачойва. Реб Иреле зашел к нему в гости.

И реб Гершеле сказал гостю: «Поведаю вам великую тайну, о которой я всякий день думаю во имя еще большей славы Божией. И, думая, возвещаю себе о вере своей: „Слушай, Израиль, Господь Бог наш, Господь един“. Тайну, которой я думаю, вы не обнаружите даже в трудах святого Ари. Ее вдохнули в меня Небеса».

Высказавшись, он нашептал в ухо реб Иреле каббалистическую формулу своих тайных раздумий, а потом с любопытством спросил:

— И какую тайную мысль в эту фразу вкладываете вы?

— Я не знаю, — сказал Иреле бесхитростно. — Я просто зажмуриваю глаза, погружаюсь в Бесконечность и восклицаю: «Слушай, Израиль, Господь Бог наш, Господь е-ди-н!» — Святой рабби Иреле крикнул это таким громовым голосом, что вся горница задрожала и с потолка посыпалась штукатурка.

Реб Гершеле, видя, как дрожит горница и как сыплется с потолка штукатурка, потряс головой и сказал тихонько:

— Так я, пожалуй, не сумею…

Реб Гершеле из Зидачойва написал несколько каббалистических книг: Атерет цви («Корона красоты»), Пери кодеш хилулим («Плоды святых начинаний»), Бет Элоким («Дом Божий»), Сур мера («Избегай зла») и Бог весть что еще. Он был учеником Люблинского Провидца, и в нем была воплощена душа Того ребенка. Того чудесного ребенка, который в тайной книге Зогар столь часто пророчествует мудрецам высшую тайну. Недаром согласные слова Зогар являются инициалами слов: Реб Гершеле из Зидачойва, только, конечно, в обратном порядке. Однако что все это значит по сравнению с набожностью нашего святого Иреличека?!

Реб Иреле не изучал каббалы так, как делают это люди непризванные, малодуховные. Он считал, что лишь безумцы изучают ее ради того, чтобы узнать тайные имена ангелов, а затем использовать их в магических дурных деяниях. Реб Иреле, встретившись за изучением каббалы с ангелами, зажмурил глаза и даже не поглядел на них, не поинтересовался их именами. Он учился у ангелов Господних разве что смирению и страху перед Всевышним.

В ту пору во Львове жил богатый реб Лейб Мимелес, который доводился зятем святому Провидцу из Люблина. Реб Лейб Мимелес проникся к ученому Иреличеку большой любовью.

Однажды он спросил его:

— Откуда, собственно, вы берете на пропитание?

— Хо цвай ки, — коротко ответил Иреле.

Любой истолковал бы ответ Иреле так, что у него две коровы. Ибо «корова» по-еврейски «ки».

Так понял и реб Мимелес. И возжелал набожному человеку помочь: приказал домашним впредь брать молоко только у реб Иреле.

Люди отыскали подвал, который служил домом для Иреле.

Коров там не было.

— Почему ты вчера сказал мне, что у вас две коровы? — попрекнул его реб Мимелес на следующий день.

— О, прошу прощения, — извинился Иреле. — Я имел в виду совсем другое. Не еврейское слово «ки», а два древнееврейских «ки» из стиха Священного Писания: «Ибо о Господе радуется душа наша, ибо на имя Его святое мы уповаем». Короче, древнееврейское «ки» означает «ибо»…

У Иреле во Львове родился сын. Он нарек его Шлоймеле в честь своего святого учителя. Реб Лейб Мимелес был кватером во время обрезания.

С тех пор богатый кватер стал заваливать семью Иреле подарками. И реб Иреле вынужден был из Львова бежать. Бежать от кватеровой щедрости, ибо разбогатеть Иреле не хотел. Служить Господу Богу от младенчества до смерти даже в самой большой нищете, пожалуй, прекраснее, чем все богатства этого мира.

Итак, в один прекрасный день сел Иреле с семьей в повозку и переехал в маленькое, бедненькое местечко Стрелиска, чтобы избавиться от даров богатого покровителя. Отсюда и благородный титул Иреле: рабби Иреле из Стрелиски.

Слава была так же противна Иреле, как и богатство. Он говорил: «Человеку лучше прыгнуть в раскаленную плавильную печь, чем стать знаменитым».